Ворон против стаи - Владимир Григорьевич Колычев

— Броник только один.

— Надевай. У тебя жена, ребенок… Давай!

Чуйка не подвела. «Шевроле» нашли у дома на улице Гагарина, из машины выходили двое. Макс проехал мимо, один обернулся, сказал, что-то другому, кивком указав на «Чероки». И оба повернули назад к своей машине. Вспугнул их Макс своим появлением. Пришлось останавливаться, резко сдавать назад. К счастью, «Шевроле» стоял носом к воротам, Макс легко перекрыл машиной узкий выезд на улицу.

«Снежки» полетели сразу же, как только Филонов выскочил из остановившейся машины. Из пистолета выстрелили, Филонов успел уйти под прикрытие «Шевроле», а Воронов за «Чероки» спрятаться не смог, пуля ударила в заднее боковое стекло. Макса это разозлило, но не взбесило. Он довольно хладнокровно навел ствол на водителя, который также целился в него из-за открытой двери. Выстрелили они одновременно, пуля, стукнув по капоту, пронеслась в полуметре от Макса. Вторая прошла высоко над головой. На третий выстрел водителю не хватило времени… И жизни. Макс уложил его в голову короткой серией из трех выстрелов.

Филонов вел огонь по правому борту, почувствовал, что чаша весов склонилась в их пользу, неосторожно высунулся и поймал пулю. Схватился за плечо и вернулся под прикрытие машины. Филонова всего лишь ранили, и Макс принял решение не тратить время на оказание помощи. Все решали секунды, он рванул к стрелку в обход с левого борта. Но тот почему-то не заметил его маневра, нет, чтобы рвануть к дому, он пошел в противоположную сторону и атаковал Филонова. Вышел на него на расстояние выстрела в упор, навел ствол, но Макс уже обогнул машину и выстрелил. Метил в руку, в которой преступник держал пистолет, а попал под правую лопатку. Стрелок упал, не успев выстрелить в Филонова.

Кирилл был всего лишь ранен, но находился без сознания и даже не видел, как на него наводили пистолет. Лег без сознания и Соленов. И у одного раненого болевой шок, и у другого. Макс торопливо набрал «сто три», вызвал скорую.

Филонов дышал слабо, пульс еле прощупывался, как бы болевой шок его не добил. А больница здесь неподалеку. Кровь из раны едва сочилась, видно, что серьезные кровеносные сосуды не задеты, но, похоже, пуля попала в кость, отсюда и острая боль. Макс не стал перевязывать Филонова, запихнул его в свою машину. Так же поступил и с Соленовым, не забыв надеть на него наручники. Он очень спешил, но все-таки заставил себя метнуться к водителю, осмотрел его. Пуля выбила ему глаз, прострелив голову насквозь, пульса нет и быть не могло. Макс поднял пистолет, бросил его в машину, сел за руль и вперед.

— Эй, куда мы едем? — спросил очнувшийся Соленов.

— В Ветровку. В прорубь тебя скину. За то, что друга моего убил.

— А кто вы такие?

— Из милиции мы.

— Вы не говорили!

— Ты осел? Я не прокурор, я судья, который тебя приговорил. И палач, который приведет приговор в исполнение. Вода в проруби холодная, да? Кого вы там сегодня утопили?

— Гонишь ты, мент, не утопишь ты меня!

Макс на скорости свернул к больнице, на управляемом заносе вошел в поворот. Ворота открыты, но опущена стрелка шлагбаума. Каждое мгновение на вес золота, Макс пошел на таран, снес шлагбаум. Промчался через двор, на скорости въехал на эстакаду перед приемным покоем. Остановился, выскочил из машины, выгрузил Филонова, забросил его на плечо и с угрожающим ревом внес раненого в здание больницы. Появились врачи, Кирилла погрузили на каталку, на лифте подняли в операционную.

Макс за Филоновым не пошел, сказал, что есть второй раненый, вернулся к машине, смотрит, а дверь открыта. И Соленова нет. Неужели сбежал?

Соленов действительно пытался спастись бегством, уходил, оставляя за собой кровавый след. Кровь капала не часто, но Макс смог проследить путь преступника.

Соленов свернул за здание больницы, вышел к беседке у забора, там и бухнулся в снег не в состоянии двигаться дальше. И Макс опустился рядом, сел, уронив голову на грудь.

— Все, сдох, не могу больше.

— Что не можешь? — еле живой, пробормотал раненый.

— Идти. И тебя обратно не понесу, сил нет. А у тебя?

— Позови кого-нибудь!

— Эй, кто-нибудь! — будто на последнем издыхании, проговорил Макс.

— Издеваешься?

— Сдохнуть боишься? Зря. Смерть для тебя сейчас лучший выход. На том свете Маламут тебя не достанет, а в тюрьме запросто.

— Кто такой Маламут?

— Не придуривайся, это не допрос. Мы тебя по телефону вычислили, на Кирова ты был, на Флотской, когда Симеонову убивал. Кстати, сегодня не твой день, не смог ты задушить Симеонову, видно, торопился, жива она. И Маламут с ней. Он знает, кто есть такой Соленов Павел Петрович восьмидесятого года рождения, уже отмашку на тебя дает. Объявят тебя гадом, и все!

— Из-за какой-то проститутки?! — скривился Соленов.

— А это ты с Маламутом объясняться будешь.

— Хреново мне.

— Подыхай, других вариантов у тебя нет.

— Варианты всегда есть.

— Кто меня заказал?

— А если скажу?

— Будут варианты, — включая диктофон, сказал Макс. — Кто заказал?

— Румянов.

— Кто?! — не смог сдержать удивления Макс.

Румянов такой же человек Гапонова, как и Кумаков. И у него есть своя служба безопасности, способная на серьезную силовую акцию. К тому же у Румянова есть зуб на Макса, он вполне мог отомстить за поруганную честь жены. По убедительной просьбе Гапона. Но почему-то Макс не ожидал услышать фамилию Румянова. Или меньше всего ожидал.

— Румянов.

Соленов закрыл глаза. Плохо ему, на самом деле плохо, но глаза он закрыл не только поэтому — чтобы глаза не выдали, что он врет.

— А что на Гагарина делал? Машину к Кобулову в гараж ставил. Кобулов — человек Кумарина, а ты с Кобуловым из одной команды. Врешь ты! Что ж, и я теперь имею право соврать тебе.

— Кобулов заказал, — едва слышно проговорил Соленов и снова закрыл глаза. На этот раз из-за того, что потерял сознание.

Макс на своем горбу внес его в здание больницы, пошел за ним в операционную. Там же узнал, что Филонова привели в чувство, угроза для жизни миновала.

Выжил и Соленов, ему сделали операцию, и пулю извлекли, и кровопотерю восполнили. Поместили в специальную палату, Макс лично позаботился о том, чтобы к нему приставили достойную охрану.

К утру появился следователь, загрузил Макса работой, объяснения писать, о потраченных патронах отчитываться. Все-таки человека убил, а это подсудное дело. От службы его не отстранили, оружие и удостоверение не забрали, следователь, получив объяснения, отстал от него.

В машине по пути домой Макс позвонил Маламуту.

— Чего ты мне звонишь? — резко