Ворон против стаи - Владимир Григорьевич Колычев

Двигатель работает, но скорость не включена, нужно два-три мгновения, чтобы тронуть машину с места. Экстренно покинуть салон и то быстрей, но в этом случае от огня сможет уйти только Макс. Елизавету могут убить.

Макс врубил задний ход, он уже тронулся с места и набирал ход, когда внедорожник поравнялся с ним. Все та же схема, опускается стекло, киллер в маске стреляет прямо из салона. И, увы, ему вполне хватает разницы в скорости, чтобы вести прицельный огонь по движущейся мишени. Просто чем выше скорость объекта, тем вероятней промах.

— Ложись!

Макс потянулся к Елизавете, левой рукой зацепил скобу двери, дернул на себя, одновременно плечом навалился на женщину. Дверь открылась, Елизавета всем корпусом зависла над мелькавшей землей. А позади деревья, столбы, женщина в опасности, если Макс не сохранит вектор движения машины. Да и впереди у дороги такие же препятствия, а машина едва управляется.

Автомат ударил беззвучно, только пули застучали по кузову, одна чиркнула по лобовому стеклу, чудом не разбив его. Но машины уже расходились, одна вперед, другая назад, менялся и угол обстрела. Вторую пулю ветровое стекло не пережило.

На какое-то время «Чероки» оказался в мертвой зоне, внедорожник с киллерами окончательно остановился, открылась дверь. Но и Макс уже поднял голову, вцепился в руль. Дверь по-прежнему открыта, Елизавета орет благим матом над бездной. Закрывать дверь долго, тяжело и некогда. Макс очень рисковал, разворачивая машину задним ходом, но им повезло, Елизавета не вывалилась из салона, а киллер мазал. Выпустил весь магазин, изрешетил машину, но Макс даже не ранен, и Румянова цела. Он подал ей руку, помог подняться, она повернулась к нему, глаза как у зомби в момент нападения.

— Дверь закрой! — гаркнул он.

И этим слегка оживил женщину. Она закрыла дверь, а машина продолжала уходить от киллеров. Макс и хотел бы развернуться и поменяться местами с нападавшими, но вдруг на подхвате у наемников есть второй экипаж, как это было в первом случае. Соленова тогда хватило лишь на то, чтобы забрать труп киллера, а ведь мог ударить в спину.

— Что здесь у тебя происходит? — визгливо спросила Елизавета.

— Тебя пытались убить.

— Кто?!

— Если я сейчас остановлюсь, ты сможешь их увидеть.

Макс бросил взгляд в зеркало заднего вида, не видно «Туарега». Но, возможно, киллеры следуют за ним по маячку. Макс нагнулся, включил глушилку, Румянова лихорадочно вцепилась ему в руку.

— Ты чего? — вскричала она.

— Нормально все, нормально…

А вдруг глушилка не работает? Нет у Макса приемника, настроенного на частоту маячка и «жучка», нет обратной связи, вдруг сигнал все-таки проходит сквозь помехи. Или вообще нет никаких помех.

— Где нормально? Меня пытались убить!

— Твой муж пытался тебя убить!

— Да нет!

— А зачем он тебя в караоке отправил?

— Ну не то чтобы отправил…

— Знаешь, с кем я там был? Старший следователь, целый подполковник юстиции топила меня — по заданию Гапона. Я из-за нее два дня за решеткой провел. Она сказала Гапону, что вечером я буду в клубе. И тебя туда направили. Чтобы мы пересеклись… Сумку дай!

Елизавета подняла с пола свою сумку, он у нее на глазах вытащил «жучка», объяснил, что это такое.

— Тебя вели! Тебя подслушивали!

— Олег?!

— Я думал, он хочет убить только меня, а он хочет убить и тебя!

— Вот мразь!

Макс еще раз бросил взгляд в зеркало заднего вида. Вроде бы спокойно в тылу. Остановился, выскочил из машины, избавился от «жучка», выдернул из гнезда и также выбросил маячок. Елизавета подбежала к нему, схватила за руку, потащила к машине.

— Увези меня отсюда! — визжала она.

Макс велел ей садиться в машину, дождался, когда она закроет за собой дверь, и взял старт. Но, похоже, спешил он зря, «Туарег» в зоне видимости так и не появился.

— Мне страшно!

— Да, но дома ты теперь не спрячешься. Если твой муж взялся за тебя всерьез… Где он сейчас?

— Нет его в городе, — не очень уверенно и в раздумье сказала Елизавета.

— Где он может быть?

— Ну, если только у своей сучки… Он думает, что я не знаю!

— Что ты не знаешь?

— Да нет, я-то как раз и знаю про его Танечку! Он ей дом купил! Представляешь, дом!

— Что ж ты ее до сих пор не заказала? С Вероникой чуть не справилась…

— А Танечка родить не может! А не будет Танечки, другая будет, и эта другая может родить!.. Посади этого гада! Достал он меня!

Макс усмехнулся. Он мог бы подумать, что Елизавета сама инициировала покушение на себя, чтобы подставить мужа, но слишком уж реально стреляли по ней, запросто могли убить. Тем более что Румянова уже пытались подставить, Соленов указал на него, просто Макс ему не поверил.

— Муж твой у Танечки может быть?

— Красноармейская улица… Ну, если они, правда, не уехали! А они могли!

Из трубы дома на Красноармейской улице валил дым, но это не показатель. Газовое отопление работает в круглосуточном режиме, даже если дома никого нет.

Макс заглянул в щель между опорным столбом и воротами. Дом новый, двухэтажный, но не самый большой, гараж всего на одну машину. Видимо, теплое место занимал автомобиль хозяйки, а «Майбах» Румянова мерз во дворе. Машины сопровождения Макс не видел, но собака залаяла где-то за домом, почему ее не спускают с цепи? Может, потому что в доме находится охрана? И свет на кухне горит, может, телохранители сидят кофе пьют.

Макс никому не звонил, о нападении не докладывал. Если Татаринова на стороне врага, то и ни в ком другом из своих нет уверенности. Полагаться Макс мог только на себя. Подпрыгнул, ухватился за верхний край ворот, перелез через них, спрыгнул, бегом к дому. В окне мелькнула тень, но человек из дома неправильно открыл дверь. Открыл так, что сразу же оказался в зоне поражения. Макс от всей души влепил кулаком в тяжелый волевой подбородок знакомого охранника, которого уже видел в свите Румянова. А больше в доме никого не оказалось. Из охраны. Зато появился настоящий хозяин дома — Румянов спустился с помповым ружьем в руках.

— И это все? — спросил Макс, стоя под лестницей.

Румянов повернулся к нему и скривился, увидев Воронова с пистолетом в руке.

— Что — все?

— А если Гапонов со своими волками? Как отбиваться будешь?

— А я должен от него отбиваться?

— Считаешь, что до этого дело