Ворон против стаи - Владимир Григорьевич Колычев

— Я откуда знаю!

— А где твоя жена?

— Да все равно… Хочешь сказать, что Лиза с тобой?

Макс внимательно смотрел на Румянова, похоже, удивился он искренне.

— Машина тут неподалеку, хорошо стоит. Но в плохом состоянии. Вся в дырках от пуль. Но Лизу не задело. Повезло. А могло и задеть… Зачем же ты так с женой?

— Я с женой?

— Ну, пытался же однажды убить меня.

— Тебя!.. И не убить!.. А Лизу я бы не тронул!

— Но в караоке-клуб направил. Почему именно в караоке? Петь она любит, или кто-то подсказал?

— Так я тебе и сказал!

— Собирайся, в управление поедем! Расскажешь, как жену свою пытался убить.

— Кумаков сказал. Его жена с моей дружат, подруги у них общие. Компания…

— А то, что Кумаков меня пытался убить, он тебе этого не говорил? Что я киллера взял, не говорил? Что киллера этого потом в больничной камере убили, не говорил?

— А тебя пытались убить?

— То есть это прошло мимо тебя?

— Жаль, что это прошло мимо тебя! Жаль, что тебя не убили!

— Что так?

— Ненавижу!

Ружье лежало на полу, но глаза у Румянова полыхали, будто огнеметы, казалось, еще немного — и от Макса и пепла не останется.

— Но я тебя не трогал! — слегка, но притупил остроту момента Румянов.

— Соленов на тебя указал. Сказал, что ты меня заказал.

— Кто такой Соленов?

— Охранная фирма «Атлас».

— Понятия не имею!

— Человек Кумакова.

— А при чем здесь я?

— При том, что Кумаков решил закрыться тобой. В случае провала Соленов должен был указать на тебя. И указал. Твое счастье, что я не поверил.

— Почему?

— Потому что рыхлый ты! Сам-то меня бить не пошел, телохранителей своих заслал! Помнишь, когда тебя подстрелили?

— Я все помню!

— Кумаков тебя и сегодня подставил. Знал, что я в караоке буду, жену твою туда сосватал. Или не было такого?

— А ты должен был туда прийти? — задумался Румянов.

— И с Лизой встретиться. Встретились. Нас чуть не убили.

— Где Лиза? Я хочу ее видеть!

— Зачем?

— Она должна все подтвердить!

— На суде подтвердит. Вопрос только, кого судить будут, тебя или Кумакова. На Кумакова у меня ничего нет, а на тебя… Кому принадлежит черный «Фольксваген Туарег»? — Макс назвал номер.

— Банку принадлежит. Моему банку.

— Из этой машины в нас стреляли. Лиза может подтвердить. И подтвердит. А зачем ты ей на свободе нужен? Любовница у тебя, вдруг жену ради нее бросишь?

— Я хочу видеть Лизу!

— А я хочу видеть тебя. На скамье подсудимых. Или тебя, или Кумакова. Но лучше всего Гапонова!

— На Гапонова у меня ничего нет!

— А на Кумакова?

— Сначала я должен убедиться, что эта сволочь подставила меня!

— Эта сволочь будет подставлять тебя и дальше. Потому что ты рыхлый. И мягкотелый. А Кумаков человек дела. Сказал — сделал. Или хотя бы попытался сделать… А ты с любовницей спишь, когда жену пытаются убить.

— Я не хотел убить жену… Не мог я Лизу убить!

— Это, конечно, правильно, — усмехнулся Макс.

— И не рыхлый я! — Румянов чуть не пустил слезу от обиды, хотя продолжал смотреть на Макса зло, стиснув зубы.

— Ну так докажи? Что у тебя есть на Кумакова?

Макс понимал, что на киллерах Кумакова не взять. Ушли киллеры, да и Гапонов за ним — если вдруг что, всегда отмажет. Но вдруг у Румянова есть на Кумакова такой компромат, что даже Гапонов отвернется от своего любимца? Тем более что Румянов уже заикнулся о такой возможности.

— Нет у меня ничего! — Румянов отвел глаза.

— Ты же банкир, а Кумаков наверняка твой клиент. Ты и хорошее про него знаешь, и плохое.

— Там и про меня не очень хорошо…

— Значит, что-то есть?

— Ничего нет!

— Есть. И на Кумакова плохое, и на тебя. Сейчас я тебя задержу, а завтра к тебе придет ОБЭП, вдруг найдут что-то такое нехорошее.

— Ну ты и сука!

— Ну так что?

— По финансам ничего нет, — выдавил из себя Румянов. — Есть одна видеозапись. Там Кумаков человека убил. Прораба своего. Камера случайно сняла, мои ребята сработали на опережение. Человек этот в розыске как без вести пропавший, а там на записи ясно видно, куда он делся. Я даже знаю, где труп зарыт. Сказать?

— Сначала запись!

— За ней надо домой ко мне ехать.

— Ну так собирайся! С детства на «Майбахе» не катался! — пошутил Макс.

— И не покатаешься, — усмехнулся Румянов. — Вспомнил, здесь запись! В сейфе!.. Это правда, что ты любой тайник найти можешь?

— Хочешь проверить?

— Облегчу тебе задачу!

Румянов повел Макса на кухню, пальцем очертил сектор поиска.

— Давай!

При этом он смотрел на дверцы нижнего шкафа, где лежали мука, крупы. В этот шкаф Макс и заглянул. И действительно, здесь хранились бакалея, банки под крупы большие, много чего положить можно.

— Здесь? — Макс кивком указал на банку с гречневой крупой.

— Ну, давай глянем?

— Давай гляну! — Макс оттолкнул плечом Румянова, взял банку, открыл, сунул в нее руку.

И уловил слишком уж резкое движение справа от себя. Что-то вытащив из ящика стола, Румянов сдал назад и в сторону. Макс развернулся, хотел ударить его рукой, но не достал. И подставил грудь под выстрел. А Румянов из стола вытащил револьвер. И сразу же выстрелил в Макса.

Пуля ударила в грудь, Макс опустил руку, в которой держал пистолет, но пальцы не разжал.

— Я не рыхлый, понял? — заорал Румянов.

И снова нажал на спусковой крючок. Макс поймал в грудь вторую пулю.

— Ну ты даешь, рыхлый…

Воронов пошатнулся, но не упал. На Румянова смотрел угасающим взглядом. Еще немного — и все.

— Я не рыхлый!

Румянов снова выстрелил, но Макс не упал. Обида удерживала его на ногах. От профессионалов уходил, а тут какое-то чмо на мякине провело. И как он мог купиться на дешевую уловку?

— Ну вот и все, урод! — ликовал Румянов. — Это тебе за Лизу! Прощай!

Румянов решил бить наверняка, стал поднимать руку, чтобы выстрелить в голову. Но Макс его опередил. Выстрелил от бедра, точно в руку, револьвер с грохотом упал в мойку.

— А-а! — взвыл банкир.

— Слабенький пугач! — Макс распахнул куртку.

Три пули поймал, а крови нет. Потому что броник на нем. Серьезная штука, а пуля слабая, заброневое действие почти не ощущается.

— Все пули в бронике остались. Даже снимать не буду. Следователю покажу, криминалисту. Следователю-криминалисту, чтобы уж наверняка. За покушение на сотрудника милиции сядешь. Надолго.

— Это нечестно! — простонал Румянов.

— Зато справедливо! — засмеялся