Ворон против стаи - Владимир Григорьевич Колычев

Макса действительно отправили в изолятор временного содержания. Слепов и конвой вызвал, и сам спустился в подвал. И в камере с Максом остался.

— Ну чего встал как вкопанный? — спросил он, обращаясь к дежурному. — Я тоже виноват в том, что не объяснил подчиненному порядок вещей. Не объяснил, что киллеров нельзя задерживать, не объяснил, что их нельзя допрашивать!.. Да, и обед не задерживай! А то рядом сядешь! У нас теперь с этим запросто!

Тяжело стукнула железная дверь, лязгнул засов, щелкнул замок.

— Кто-то явно потерял чувство меры, — глянув на Макса, сказал Слепов.

— Я потерял чувство меры, — усмехнулся Макс. — Меня же ясно предупредили: оставь Гапонова в покое. Но я же не думал, что Гапонов попытается меня убить и подставить Маламута.

— Каша заварилась, скажу тебе!

— Семен Валерьевич, если вы хотите мне помочь, давайте включайте назад. На свободе вы нужней.

— Это да, но сначала обед, — улыбнулся Слепов.

Горячим питанием ИВС обеспечивало обычное кафе, готовили хорошо, даже вкусно, обед подали вовремя — солянка, пюре с котлетой, компот. В СИЗО все будет по-другому, но Макс почему-то верил, что до этого дело не дойдет.

Глава 15

Змея — животное холоднокровное. И у Татариновой глаза холодные. И в лице ни кровинки. Такую пургу несет и не краснеет. Оказывается, Соленов умер в больнице, вроде как тромб созрел и оторвался. А спровоцировать этот процесс могло специально введенное лекарство. Криминалисты пока не готовы дать заключение, но то, что было убийство, вполне вероятно.

— Если бы вы не находились под стражей, гражданин Воронов, я бы подумала, что это вы убили Соленова.

— Врете вы, гражданка Татаринова, не думаете вы так. Врете и не краснеете. Откуда вас таких земноводных берут? Ползаете под ногами, шипите, толку от вас никакого, один только вред. А ведь красивая баба!

Макс выразительно глянул на правую руку, отметив отсутствие обручального кольца. Он уже наводил справки, Татаринова на самом деле не замужем, была, но недолго, не срослось. С тех пор мужикам не верит, спелась с такой же мужененавистницей, дружат не разлей вода.

— Мужика бы вам покруче! Чтобы аж до самых печенок…

— Молчать! — сорвалась Татаринова.

— Это же вы третьего дня у Соленова были. Я хотел к нему зайти, а вы кляузы с ним сочиняли… Может, это вы ему тромб образовали? Нет, я не утверждаю, даже не предполагаю, просто подозрительно это все.

— У меня вызывает подозрение только один момент. И этот момент — это вы, Воронов! Все, что с вами связано, все вызывает подозрения! Все, начиная с прошлого и заканчивая настоящим! Кто такой гражданин Михайлов? Вы знали его в прошлом, он мог помочь вам в настоящем!

— Помочь как?

— Убить гражданина Соленова!

— Помочь мне? А почему не себе? Или вы ничего не знаете? Ну да, кляузы строчить — это не землю рыть, — усмехнулся Макс.

— Что я должна знать? — Татаринова так сильно нахмурила брови, что Макс едва не засмеялся.

Голову на отсечение можно дать, что Татаринова не знала о покушении на Симеонову. А если знала, то не все подробности о девушке. Не знала, кем Регина приходится Маламуту. И что Леня действительно мог убить из-за своей любви к Регине.

— Зачем вам напрягаться и выходить за рамки белых ниток!

— Может, я не знаю, что это вы убили следователя Держнева?

— Любите заезженные пластинки? Собираете использованные презервативы? Советую вам поскорее избавиться от вредных привычек. И завести мужика покруче. Можете обратиться к Гапонову, думаю, он вам не откажет, расплатится с вами натурой. Хотя за что вам платить? С работой вы не справились, меня вам не посадить. Соленова нет, свои показания против меня он подтвердить не может.

— Да, я знаю, меня предупреждали, что вам палец в рот не клади!

Женщина говорила сквозь зубы, а смотрела на Макса сквозь слезы.

— Кто предупреждал? Кобрин? А где он сам? Почему сам не душит меня? Душилка сломалась?

— Да, он предупреждал, что вы шантажируете его на пустом месте, — поплыла Татаринова.

— На самом деле на него ничего нет, но даже несуществующий компромат может пошатнуть его репутацию, да?

— А разве нет?

— Как бы вам это объяснить? Вот представьте, вы работаете следователем, сегодня одно преступление, завтра другое, вы постоянно на ногах, не кляузы собираете, а реальные свидетельские показания. От реальных людей. Сегодня на ногах, завтра на ногах, сегодня с людьми, всегда с людьми. И люди вам рассказывают, показывают… Вот и на Кобрина показали. Как он… Не буду говорить какой, но компромат реально есть. Но, в сущности, Кобрин прав, на него ничего нет. Потому что я никому ничего не покажу. И на вас жаловаться не стану! — Макс приложил палец к губам, выразительно глядя на Татаринову. — Все зло от Гапонова… Все зло от тех, кто считает тебя, меня муравьями, которых можно давить без вреда для себя. Гапонов всего лишь один из них.

— Гапонов один из них, — покорно кивнула Татаринова.

— А давай плюнем на него с высокой колокольни! И разойдемся как в море корабли!

— У нас не море, у нас болото.

— И то верно.

— Если честно, надоело квакать!

— Ну, давай сгуляем в караоке!

— Ты это серьезно? — теряя голову, спросила женщина.

— Ну, если ты меня туда отпустишь, — в раздумье кивнул Макс.

И он не позволит себе опуститься до серьезных отношений с этой взрослой дурехой. И она сама не сможет спать с ним долго. Может, стоит попробовать? Ему-то понравится, а заодно полезное знакомство укрепит. Или, напротив, еще больше осложнит отношения с Татариновой.

— Ну, ты же сам сказал, что белыми нитками тебя не удержать.

— А стальных оков у тебя на меня нет.

— Золотых тем более, — сказала Варвара.

Она выписала пропуск, Макс отправился домой, привел себя в порядок, позвонил в караоке-клуб, заказал столик. Ровно в семь вечера был на месте, но Варвара появилась в начале девятого. Облегающее платье с блестками, ни длинное, ни короткое, с открытыми плечами, бедра как у девушки, волосы распущены, глаза горят, губы зовут.

В мерцающем сумраке зала Варвара казалась совсем молодой — двадцать пять, вряд ли больше. Но Елизавета все равно ее раскусила. Макс и не понял, откуда она взялась. Татаринова отправилась в туалет, а Румянова подсела к Максу.

— Зрелой красотой интересуешься? — дыхнув винным перегаром, спросила она.

— Ну не все же такие свежие сочные булочки! — Макс не удержался, нырнул взглядом к ней в декольте.

Помнил, какова на ощупь ее грудь, так