Деловая поездка - Джесси Гарсиа

директор студии новостей такие сюжеты не одобряет – по его мнению, это «лайтовая ерунда», на которую не стоит посылать корреспондентов. Однако в последнее время наш новостной эфир тонет в море криминала, вот я и решил дать зрителям какую-то разрядку. Откровенно сказать, иногда я сомневаюсь, тот ли человек Трент, что способен вести наш канал в будущее, – но ему неизменно удается меня удивить: как, например, сегодня, когда он сумел очаровать людей из «Мегаматраса», да еще и бросился на помощь Ханне. В такие минуты я соглашаюсь: Трент – тот, кто нам нужен.

Сплю я обычно крепко, и теперь проснулся только после пятого звонка. Неуклюже нашарил на тумбочке телефон, стараясь не потревожить Максин, – и, хоть еще и не совсем проснулся, ясно понимал, что ради хороших новостей в такое время не звонят.

– Алло! – сиплым со сна голосом сказал я.

– Билл, это шеф Реджи Ньюман. Простите, что беспокою среди ночи, но у меня новость, которую вам стоит знать…

Первая мысль была: «Откуда у него мой номер?» Но, должно быть, для полиции такие вещи не секрет. Вторая мысль: что такое могло произойти, ради чего шеф полиции звонит в такой час мне, директору телеканала? Определенно даже не массовое убийство и не обрушение здания – что-то похуже. О таких происшествиях обычно сообщают новостникам. Почему бы не разбудить Трента?

– Да, шеф Ньюман… ничего страшного… а который час? – спросил я, нашаривая очки.

– 3:53. Я бы не стал вас беспокоить, но это срочно…

И дальше он мне все рассказал. Едва ли возможно описать чувства человека, узнавшего, что его доверенный сотрудник сидит сейчас в отделении полиции, обвиняемый в убийстве.

И что против него есть серьезные улики.

Словно каратист, ребром ладони разбивающий кирпич, это известие разрезало мой мир на до и после. Я понимал: ничто уже не станет прежним. Наступает один из переломных моментов в моей карьере – если не в жизни.

Несколько следующих часов прошли как в тумане. Я звонил своему боссу, потом его боссу, потом боссу босса, дошел до директора всей нашей компании – и всех умолял помнить, что человек невиновен, пока не доказано обратное; потом, когда новость разлетелась по городу, пытался успокоить подчиненных Трента; принимал звонки коллег из других городов, выражавших потрясение и сочувствие; от некоторых людей, напротив, звонков не получал (в таких-то ситуациях и познаются друзья); утешал Ли и других ведущих, рыдающих на рабочем месте; отводил в сторону Хорхе и отдавал ему распоряжения – ведь, как бы там ни было, мы должны продолжать работу и выпускать новости в эфир; отбивался от эйчара, который звонил мне каждый час и спрашивал, нет ли новостей; отбивался от пиарщиков, предлагающих немедленно сделать заявление для прессы; наконец выпустил заявление, в котором сказал только, что мы в курсе ситуации и готовы всеми силами содействовать расследованию; и все это время, каждую секунду, не переставал ломать голову над тем, что же произошло и как такое вообще возможно.

А потом пришло голосовое сообщение от представителя «Мегаматрасов»:

– Билл, должен признаться, все мы потрясены и в ужасе от такого поворота событий. Как вы знаете, мы – компания, которая гордится своими ценностями. До сегодняшнего дня вы были для нас самым вероятным выбором. Но теперь, хоть мы и никого не обвиняем до суда, полагаем, что вкладывать средства в рекламу на Эн-би-си-шесть в сложившейся ситуации было бы неуместно. Мы приобретем рекламное время на других трех городских телеканалах, в особенности на Втором. Их система ценностей намного ближе к нашей. Спасибо за то, что уделили нам время.

После этого я звонил им три раза, надеясь уговорить передумать, – но в «Мегаматрасах» не снимали трубку.

Вечером в среду полиция провела вторую пресс-конференцию, на которой назвала имена двух возможных жертв, женщин по имени Стефани Монро и Жасмин Литтлтон. Ни о той, ни о другой я никогда не слышал. Стефани, как сообщили, была вместе с Трентом на конференции. Всю ночь я не спал и ходил по кабинету. Чего только не делала Максин – наливала мне коктейль, предлагала снотворное, разминала плечи, – ничто не помогало. Наконец она ушла в спальню, а я остался, меряя комнату шагами и останавливаясь лишь для того, чтобы просмотреть новостные сайты в поисках каких-нибудь крох новой информации.

Ти-эм-зет пообещала интервью с людьми, работавшими в отеле во время конференции; наши конкуренты принялись копаться в прошлом Трента и обнаружили там развод, штрафы за превышение скорости и вождение в нетрезвом виде; Си-эн-эн со ссылкой на свои источники в полиции сообщали, что тела не найдены, но обнаруженные улики стопроцентно указывают на виновность. Сайт под названием «Джи-ти-ви», публикующий сплетни из телевизионной индустрии, процитировал какого-то «инсайдера с Эн-би-си»: этот аноним характеризовал Трента как неприятного человека, склонного издеваться над нижестоящими и домогаться женщин-подчиненных. Вышла в эфир подруга бывшей жены Трента с известием, что Катрина едва не оформила охранный ордер, поскольку муж применял к ней физическое насилие. Обо всем этом я слышал впервые.

Несмотря на бессонную ночь, в четверг нужно было собраться с духом и идти на работу. В середине утра я подошел к автомату за банкой кока-колы – второй за сегодняшний день – и встретил там нашу корреспондентку Ханну. Вид у нее был совсем измученный. Подозреваю, сам я выглядел не лучше. Я остановил ее в коридоре.

– Как вы, Ханна? Видел ваши репортажи на фоне дома Трента. Должен сказать, в этой нелегкой ситуации вы отлично держитесь.

На мой взгляд, директору канала стоит иногда разговаривать с рядовыми подчиненными и особенно подбадривать молодых сотрудников. Пусть чувствуют, что их замечают и ценят.

– Спасибо, – ответила она тихо, не поднимая глаз. – За все время, пока я работаю, это было самое сложное задание.

– Не сомневаюсь, – ответил я самым доброжелательным, успокаивающим тоном. – Помните: никто не виновен, пока его виновность не установлена судом в законном порядке. Но да, для вас это должно быть особенно тяжело, если вспомнить, что Трент сделал для вас во вторник.

Ханна вздернула голову и поглядела на меня.

– Простите, что?

– Когда Трент выехал к вам «в поле», чтобы морально поддержать. Знаете, для всех в нашей компании чрезвычайно важно психическое здоровье сотрудников. Для обеспечения психологической безопасности мы делаем все возможное. Все мы здесь в одной лодке, и, если что, моя дверь для вас всегда открыта…

– Во вторник? – Она что-то напряженно припоминала. – М-м… может быть, вы перепутали меня с другим репортером? Я никогда не встречалась с Трентом вне офиса.

– Вы уверены? – переспросил я. – Он рассказывал, что бросился вам на помощь…

– Никогда