Деловая поездка - Джесси Гарсиа

ехал к ней, но меня отвлекли. Но у нее действительно был психологический кризис, и я ехал с ней поговорить. Я всегда так поступаю. Она не стала с вами делиться подробностями, может быть, потому что стеснялась. На той сессии на конференции нам об этом рассказывали. Иногда люди стесняются признаваться в своих психологических проблемах…

Я затаил дыхание, ожидая, что он ответит.

– Значит, вы присутствовали на сессии по психологической безопасности?

– Разумеется.

– Хватит врать, Трент, – тяжело бросил Билл. – Настало время говорить правду.

– Да о чем вы? Я там был!

– Люди, участвовавшие в конференции вместе с вами, сообщили мне, что вы ушли еще до начала этой сессии и не вернулись.

Люди, участвовавшие… да это же Дороти и Алан меня заложили! Черт, снова придется выкручиваться!

– Просто вышел на минутку проверить сообщения, а потом не стал возвращаться на свое место. Стоял сзади. Но все видел и слышал.

– Если так, расскажите мне, кто там выступал. Я получил запись из Национального фонда прессы, так что смогу проверить. Давайте, Трент, расскажите, кто выступал на этой сессии? Сколько было докладчиков? О чем говорили?

– Я… э-э… ну, фамилий я не помню. Все это были специалисты по психологии… давали нам советы, рекомендации… всякое такое…

Я почувствовал, что почва уходит из-под ног. Билл загнал меня в угол – совсем как в детстве, когда мы с братом играли в «морской бой» и он вечно выигрывал.

– Трент, я вам не верю. Опишите хотя бы одного докладчика. Как он выглядел?

Морской бой проигран. Мой корабль погружается в мутную воду, и с ним идет ко дну вся моя карьера.

– Простите, Билл, – прошептал я. – Вы правы, я не был на сессии. Но это единственное, в чем я не был с вами честен. Не хотел, чтобы вы на меня сердились. У меня страшно разболелась голова, и несколько часов я провел у себя в номере. Но это единственная сессия, которую я пропустил!

– Трент, я ничего больше не могу для вас сделать. Абсолютно ничего. Мне омерзительна ваша постоянная ложь, а от ваших уверток просто тошнит. Сейчас мне требуется вся сила воли, просто чтобы не бросить трубку. А если вы действительно все это совершили… помоги вам Бог! – Он помолчал. – Так или иначе, наше с вами сотрудничество окончено.

Раздались короткие гудки.

Я отнял трубку от уха и уставился на нее. Хотелось швырнуть телефон в стену, разбить на мелкие осколки; но охранник не сводил с меня глаз, так что я всего лишь заорал:

– Да чтоб тебя!..

– За языком следи, – ухмыльнулся охранник. – У тебя еще два звонка.

Черт, кому же еще позвонить? Кто поможет? Брат? Точно нет – мы уже много лет не общаемся. Мама умерла. У папы Альцгеймер (кстати, я не навещал его уже полгода, а то и больше). Есть несколько дядюшек и тетушек, но ни у кого из них точно не найдется свободного миллиона.

Вспомнились приятели, с которыми я по воскресеньям выпиваю и смотрю футбол. Все – успешные, состоятельные люди. Они же не откажутся выручить друга? Конечно нет! Я бы любого из них выручил, окажись он в такой передряге… ну… может быть. Но они точно не откажут! И я позвонил Скотту. Он директор компании по продаже моторных судов, у него два дома и яхта.

– Трент?

– Да, Скотт, это я. Ты уже знаешь, я попал в переплет. Не понимаю, что происходит. Хочу, чтобы ты знал: я совершенно невиновен, я ничего дурного не сделал! Но чтобы доказать свою невиновность, мне надо отсюда выбраться. Ты слышал о залоге? Не сможешь мне одолжить? Я потом отдам, правда, пусть меня только выпустят, и я засужу все полицейское управление…

Охранник бросил на меня предостерегающий взгляд, но промолчал.

– Ох, Трент, дружище! Сочувствую, но таких денег у меня нет.

– Да ладно тебе, Скотт! Я же знаю, что есть! Помоги мне отсюда выйти! Нельзя же держать в тюрьме невиновного!

Скотт молчал; я слышал в трубке его дыхание. Мне показалось, сейчас он ответит «да», – и в сердце вспыхнула надежда.

– Извини, друг. Но мне лучше в это не влезать. Нельзя, чтобы мое имя засветилось в такой истории. Мы как раз готовимся выкупить компанию «Южные паруса», так что, сам понимаешь… только скандала нам сейчас и не хватает.

– Скандала? Какого скандала?! – воскликнул я. – Эти обвинения полная чушь, в них ни слова правды нет! Меня оклеветали! Думаю, полиция подбросила улики. Вот увидишь, однажды об этом снимут кино!

– Трент, ты в тюрьме по обвинению в убийстве. Двух женщин. Твое имя во всех новостях, не только у нас – по всей стране. В каждой газете на первой странице. Любой новостной сайт откроешь – там ты. Не знаю, виновен ты или нет, это решать суду; но платить за тебя залог я не стану. Это мое последнее слово.

На этот раз я повесил трубку первым. Уронил голову в ладони и принялся раскачиваться взад-вперед. Я потерял работу. Друзья не хотят иметь со мной ничего общего (или у них просто нет денег). Остается…

– Катрина, ты должна меня выслушать! Мне нужна твоя помощь! Ты же знаешь, я бы никому и никогда не причинил вреда!

– Не хочу с тобой разговаривать. Ни я, ни дети. Ты чудовище, больной урод!

– Но дети по мне скучают, я знаю. И я по ним. Я так хочу их увидеть! Нужно только внести залог…

– Ах, теперь ты скучаешь по детям? Вот это новость! Должно быть, от большой любви ты пропустил последнюю встречу с ними несколько недель назад? – выплюнула она. – И причинять людям вред ты вполне способен. На меня ты поднимал руку и сам прекрасно это знаешь. А уж как портил мне жизнь другими способами… Нет, Трент. Что посеял, то теперь и пожнешь. Иди к черту!

И бросила трубку. Теперь мне даже «до свиданья» не говорят.

– Время вышло, – объявил охранник, и я с грохотом швырнул трубку на рычаг. – Эй, аккуратнее! – рявкнул он и, подняв меня со стула и крепко взяв за плечо сквозь оранжевую тюремную робу, повел обратно в камеру.

Когда мы проходили мимо камер других заключенных, один из них крикнул:

– Эй, красавчик! Ты, говорят, двух баб пришил просто для развлечения? Ну, погоди, уж я с тобой развлекусь!

Меня охватила дрожь. Я словно оказался в каком-то фильме или сериале о тюрьме – то ли в «Оранжевый – новый черный», то ли в «Побеге из Шоушенка».

Снова оказавшись в камере, я рухнул на тощий матрас, отвернулся к стене, свернулся клубком и заплакал. В первый раз