Осколок рая - Крейг Дэвидсон

Ограждение участка шло вдоль северной границы леса. Свет едва просачивался сквозь деревья, ленивый и безмятежный, как летние сумерки, проникающие в окно спальни девушки, когда она погружается в сон. Но дальше становилось все темнее.

Эллен пошла вдоль забора, ведя пальцами по проволоке. Среди роскошной зелени резко выделялся один участок, примерно метров в десять шириной, где все деревья по какой-то непонятной причине хирели и умирали. Серая, как ногти мертвеца, кора отслаивалась от пожелтевшей древесины. Ветки были совершенно голыми. Даже земля под ними была сухой и безжизненной. Эллен не понимала, как такое вообще возможно. Будто какой-то сумасшедший прошелся по этому месту с галлонами гербицида… Зачем?

Она заглянула в лабиринт мертвых сучьев – наклонилась так, что нос коснулся забора… И отшатнулась.

Чем глубже в лес она заглядывала, тем более странно вел себя свет. Он двигался, менялся, будто жил собственной жизнью. У Эллен возникло неприятное ощущение, что свет этот смотрит прямо на нее. Чушь какая! Была середина дня, и ни свет, ни тень никак не могли ей навредить.

Она перевела взгляд с деревьев на скалу, возвышающуюся на западе. Массивную, с прямыми углами, скорее не гору, а некий обелиск – клык, выпирающий из земли и вздымающийся к небу в гордом одиночестве.

Эллен прошла мимо ряда домиков, где обитали жители коммуны. Окна в них были заклеены прозрачным пластиком, и неудивительно: сюда тяжело было бы доставить стекло. Зато в жилище преподобного все стекла были настоящими… Что же здешним обитателям пришлось оставить ради этого места? Наверняка их дома были куда лучше и удобнее этих лачуг… Видимо, самопожертвование – это тоже часть веры. Эллен такой образ мышления никогда не привлекал. Какой смысл отбирать у себя последние радости этой и без того жестокой жизни?

Она надеялась, что увидит Нейта в окно или столкнется с ним, гоняющим мяч, на площади. Да даже увидеть Реджи было бы неплохо, ведь это означало бы, что его сын где-то рядом. Не могли же они уехать? Впрочем, хорошо бы они и правда уехали! Пусть Реджи снова разносит письма, а Нейт вернется в школу…

Жилые помещения уступили место складу с деревянными дверями; все они были закрыты, кроме одной. Через нее Эллен заглянула внутрь и увидела множество знакомого оборудования: открытую печь, металлические выдувные трубки и ведра с декоративными стеклянными бусинами. Стеклодувная мастерская. Эллен училась этому ремеслу на курсах много лет назад, когда пыталась примерить богемный образ жизни и встречалась с примитивистом, который играл на флейте в районе Тендерлойн. Глупость молодости.

Она обогнула склад и оказалась перед детской площадкой.

Возле карусели группа детей с увлечением чем-то занималась. Из любопытства Эллен подошла к ним. Приятно было наконец увидеть, что в Маленьком Раю есть жизнь.

Три девочки и один мальчик. Не Нейтан – постарше на пару лет, к тому же рыжий. Эллен помнила, что у племянника волосы то ли каштановые, то ли черные, так что это точно был не он.

Женщина не только слышала, но и чувствовала детский смех. Ребятня собралась в кружок и сосредоточенно работала над чем-то.

Эллен подошла ближе. На всех были одинаковые ботинки «Бастер Браунс» с потрескавшимися и обшарпанными подошвами. Может, это были сестры и брат, а может, все дети в Маленьком Раю носили одинаковую одежду, как это бывает в поселениях амишей. Она слышала их оживленный шепот.

– Потормоши их, – посоветовала одна девочка. – Так они сильнее разозлятся.

Мальчик что-то делал палкой. За перемешивающим движением последовала серия быстрых уколов.

– Да, о да! – сказала девочка с заплетенными в косички светлыми волосами. – Работает! Давай еще раз!

Эллен подошла уже совсем близко, но никто из них ее даже не заметил. Она отчего-то забеспокоилась. Впрочем, чего волноваться? Это ведь просто играющие дети…

– Привет, – окликнула она.

Они повернулись, все разом. У Эллен перехватило дыхание. Она сделала шаг назад.

С этими детьми что-то не так.

Это была ее первая, чисто инстинктивная мысль. На вид они казались более-менее здоровыми. Ни фурункулов на руках, ни открытых язв на лицах. Они не лежали в кровати с открытыми ртами, пуская слюни. И все же с ними было что-то – абсолютно, фундаментально – не так.

– Что вы делаете? – спросила она.

– Кто вы? – ответила вопросом на вопрос девочка в желтом платье, выцветшем до оттенка старого пергамента. Она не столько спрашивала, сколько обвиняла. – Вы нас напугали.

Их лица были такими же изможденными, как у Чарли и Отиса, но это казалось еще более жутким, потому что перед ней стояли дети.

Казалось, что их плоть проваливается в череп, как проваливается земля перед тем, как в ней откроется воронка. Вокруг глаз и ртов и на мочках ушей были заметны мелкие морщинки. Дети выглядели так, словно вышли из ужасной компрессионной камеры, в которой состарились на несколько лет.

Эллен перевела взгляд на площадку – больше не могла смотреть на странно постаревшие детские лица. За спинами ребят она увидела небольшое кольцо из палок, воткнутых в грязь и обвязанных бечевкой.

Внутри кольца что-то двигалось – билось и металось. А еще оно истошно выло.

– Я… – медленно начала Эллен. – Мы заблудились в лесу. Кто-то из ваших людей нашел нас и привел сюда.

– Маленький Рай приветствует вас! – Мальчик адресовал ей уродливую улыбку. Его кожа казалась слишком твердой и белой, больше похожей на кость.

Эллен шагнула ближе. Дети отошли в сторону, позволив ей посмотреть. Им не было стыдно – наоборот, они с восторгом ждали, когда она оценит их старания.

Внутри загородки из палок была привязана безволосая землеройка. Вокруг ее хвоста была затянута петля из проволоки, конец которой обмотали вокруг колышка в центре кольца. Землеройка была покрыта рыжими муравьями – те толстым живым ковром стелились по ее телу. Землеройка пронзительно кричала, а муравьи безжалостно жалили ее.

– Здесь не осталось животных, – пояснил мальчик. – Но он преподносит нам одного в подарок, когда мы хорошо себя ведем!

«Кто?» – недоуменно подумала Эллен.

– Зачем вы это делаете?

– Всему свое время, – сказала одна из девочек.

Мальчик с костяным лицом размахивал палкой, подталкивая муравьев, как дирижер, побуждающий оркестр к крещендо. Он бормотал под нос какую-то частушку.

– Хм-м-м-хм-м-м-хм-м-м, ха-хам-хм-м-м…

Девочки захихикали. Кончики пальцев мальчика были в крови и следах зубов землеройки и распухли от муравьиных укусов. Но его это совершенно не беспокоило.

– Где ваши родители?

– Ты слишком много болтаешь! – Девочка в выцветшем платье продолжала смеяться, не обращая