Осколок рая - Крейг Дэвидсон

Землеройка затихла. Ее мертвые черные глаза невидяще смотрели из массы копошащихся муравьев. Теперь стало отчетливо слышно жуткое тихое шипение – шум суетящихся насекомых. Эллен хотела разбить, разломать эту конструкцию – но побоялась, что дети переключатся на нее, если она помешает их игре.

Она встала на колени и оттолкнула детей – грубо и бесцеремонно, испытав легкое отвращение от мыльного запаха их кожи. Они охотно расступились, протиснулись мимо нее и покинули игровую площадку. Эллен подумала, что им просто стало скучно или они собираются пожаловаться взрослым, что она их толкнула, но ребята направились в сторону часовни, колокол которой уже начал звонить.

Девочка с золотистыми косами проворно повернулась на каблуках и заявила:

– Вам здесь очень понравится. Никуда не захотите уезжать!

Эллен раздвинула кольцо из палок и увидела, что оно было построено вокруг муравьиного холмика. Насекомые просто защищали свой дом…

Землеройка больше не двигалась.

16

– Землеройка?

Минерва отправила в рот безвкусное рагу. Они сидели в общей столовой втроем: Минерва, Эллен и Мика. Эбенезер вернулся в койку и ждал, пока доктор осмотрит его лодыжку.

Эллен нашла их здесь вскоре после встречи с детьми. Она смогла проглотить только кусочек тушеного мяса – аппетит пропал. Она похоронила бедную землеройку в куче грязи вдоль забора. От муравьиного яда тело животного распухло вдвое, а кожа разошлась.

– Они привязали ее над муравейником, – сказала она. – Устроили там настоящие пытки.

– Мелкие ублюдки… – Минерва выковыряла застрявший между зубами кусочек непонятно чьего мяса. – Но не мне их судить. Я сама в детстве с лупой носилась. И не из желания поиграть в детектива. Так подумать, я чуть ли не всех муравьев в округе сожгла.

Эллен кивнула. Она тоже понимала, какими жестокими могут быть дети. Но одно дело – позволить процессам в природе идти своим чередом, например наблюдать, как паук поглощает муху в своей паутине, а другое – активно подталкивать их к ужасному исходу. Слишком уж садистское поведение. Не говоря уже о том, что их было четверо. Один ребенок, украдкой занимающийся подобным, – ладно, допустим. За ним можно уследить. Но видеть, как четверо детей, собравшись в кружок, с восторгом наблюдают за страданиями животного…

В столовой не было никого, кроме повара, который и подал им рагу. Когда они спросили, куда можно сесть, тот лишь махнул рукой в сторону задней части столовой.

– Дети плохо выглядели, – сказала Эллен. – Они будто недоедают. Цинга у них, что ли?

– Может, и правда недоедают. Кто знает, чем и как часто их кормят. Иногда еды вообще может и не быть.

– Да, но разве это не жестоко?

Минерва пожала плечами.

– Нет, если они на это согласились. И решили остаться.

– Мне не нравится это место. И проповедник тоже. Очень не нравится…

– Мы скоро уедем, – сказал Мика.

Они-то, может, и уедут – их задача заключалась только в сопровождении ее до места. Вдобавок они потеряли свое оружие прошлой ночью… Неудивительно, что ее наемники захотят уйти, ведь обитатели Маленького Рая вели себя по отношению к ним враждебно. Но разве могла уйти она? После того, как увидела этих детей и почувствовала, что поселение поражено болезнью, а прошлой ночью столкнулась в лесу с теми тварями, которые без устали преследовали их. Разве могла она бросить племянника? Сказать сестре: «Прости, Шерри, но это место меня так напугало, что я решила уехать»? Даже если Нейт сейчас в порядке, кто может гарантировать, что вскоре он не подхватит ту же заразу?

Правда, не исключено, что зараза эта была плодом ее воображения, разыгравшегося из-за странной атмосферы Маленького Рая и его жутковатого руководителя. Здесь все же не приносят в жертву девственниц и не танцуют голыми при свете луны…

«А ты в этом уверена?» – спросил настороженный голос в ее голове.

– Мне не нравится, что у нас нет оружия, – сказала Минерва.

Мика кивнул в знак согласия.

– Мы пока не можем достать оружие. Не стоит возвращаться в лагерь. Пока не стоит… – Он понизил голос. – Надо подождать. Возможно, скоро удастся что-то раздобыть.

Колокол часовни зазвонил, возвещая, что служба закончилась. Люди начали беспорядочной толпой покидать церковь. Выглядели они так, будто видели прекрасный сон и только-только проснулись. Они шли молча, шаркая ботинками по половицам. Большинство из прихожан, даже женщины, носили одежду для работы в поле – комбинезоны и полукомбинезоны. Они заметили новоприбывших, но никто не остановился поздороваться. Всего здесь было около сорока обитателей коммуны. Среди них Эллен насчитала пятнадцать детей и подростков, включая тех четверых, что мучили землеройку. Самому старшему могло быть лет тринадцать, а младшему – не больше трех.

Реджи и Нейт пришли последними. Сердце Эллен заколотилось в бешеном ритме.

Она много лет не видела племянника, но помнила, что он был румяным и здоровым мальчишкой. Помнила, как этот энергичный ребенок безудержно носился по гостиной ее сестры, весело визжа, когда Шерри удавалось поймать его и защекотать.

Сейчас Нейт был бледным и осунувшимся, как будто к его телу присосался паразит, вытягивавший из него все соки. Он мог бы сниматься в телемарафоне по благотворительному сбору денег: такие дети обычно лежат на кровати, утыканные капельницами и трубками, и грустно смотрят на зрителей; после подобного зрелища остается только прослезиться и сделать пожертвование.

Его отец выглядел не лучше: кожа на шее Реджи обвисла, а под глазами набрякли серо-желтые, как старый синяк, мешки.

Реджи и Нейт встали в очередь за едой. Ни один из них не взглянул в сторону Эллен.

Мика вопросительно поднял брови: «Это они?» Эллен кивнула.

Преподобный пришел последним. Проповедь явно оживила его – он словно высосал жизненную силу из своих прихожан. Эймос Флешер двигался вдоль очереди, благословляя прихожан, пока не достиг ее начала.

«Отличный предлог, чтобы пройти вне очереди», – с горечью подумала Эллен.

Преподобный взял свою порцию – на изящной фарфоровой тарелке, отметила она, в то время как всем остальным тушеное мясо накладывали в зеленые пластиковые миски – и прошел к столу во главе помещения. У стола стоял только один стул.

Когда все расселись, преподобный встал. Прихожане последовали его примеру.

– Боже всемогущий, – провозгласил преподобный, – благодарю Тебя за Твою щедрость. Спасибо за этот хлеб, это мясо, это вино.

– О чем он? – Минерва прошептала так тихо, что только Эллен могла услышать. – Я не вижу никакого вина.

– Твое благодеяние, дорогой Господь, бесконечно. Без Тебя мы ничто. Ты питаешь и поддерживаешь все сущее. Ты даешь пищу всем творениям Твоим. Благословен Ты, Господи, питающий