Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

Но, видно, уж правду говорят, риск – благородное дело. Все обошлось, слава богу. Зато потом, последовав за вами, я увидела ваш симпатичный особняк на краю города, чудесный сад, видела свет в окне и вашу тень…

Вскинув голову, актриса поправила волосы, спадавшие золотистыми прядями на чистый, гладкий лоб, и, когда она убрала руку, Шамсиев увидел в ее глазах слезы.

Но она быстро справилась с собой, и ее голубые зрачки вновь засветились хорошо знакомым Шамсиеву вызовом, который раньше шокировал его и выбивал из колеи, правда, не было на этот раз ни насмешки, ни иронии и вообще ничего такого, что бы будоражило следователя. Просто она, видимо, переходила к самому главному.

– Да, я видела вашу растерянность, ваше смятение, – рассказывала она теперь с каким-то холодным спокойствием, – но не думайте, это не вызывало у меня самоуспокоения. Обсуждая с Ильей Ефимовичем наши дальнейшие планы и действия, мы не сбрасывали со счетов то, что имели дело с настоящим профессионалом и что наше представление не может длиться бесконечно. Ведь вы могли в любое время собраться, все хорошенько взвесить, отбросить сомнения и предпринять в ответ что-то решительное.

Нам надо было менять стиль игры, и, знаете, случай представился как бы сам по себе.

С утра ждала вас возле особняка, когда вы вышли, поехала следом и поняла вскоре, что вы должны встретиться с кем-то в театре. Я сразу связалась по телефону с Ильей Ефимовичем, и мы, посоветовавшись, решили, что у вас появились какие-то важные сведения против него.

Я подождала вас возле театра, вы вышли и стали звонить по телефону, и, конечно, не обратили внимания на женщину в белом жакете и темных очках, которая находилась в соседней будке. Эти будки у нас такие ненадежные, сами знаете… Короче, я слышала ваш разговор и поняла, что вы собираетесь ехать на пляж с какой-то женщиной…

У меня тут же созрела идея. Я поехала к Илье Ефимовичу, взяла желтый купальник и стала поджидать вас возле городского пляжа. Меня снова охватил страх. Я все думала, как лучше разыграть эту карту, опасаясь, что вы подготовите мне какой-нибудь сюрприз. Ведь с пляжа просто так не убежать…

К счастью, я встретила группу ребят из Грузии. Это были спортсмены, боксеры или каратисты, не знаю точно, я познакомилась с ними в самолете, когда летела сюда.

Они очень обрадовались встрече, сразу пригласили меня в свою компанию. Я согласилась, предупредила их нарочно, что, возможно, ко мне на пляже будет приставать один нехороший человек, просила вступиться, если что.

Теперь я чувствовала себя в полной безопасности и могла, как говорится, смело вызывать огонь на себя. Об остальном вы уже знаете…

Впрочем, та девушка, что была с вами на пляже, очень красива, и уж простите, если испортила вам вечер…

Какая-то странная улыбка вновь осветила ее лицо, но сумрачная обстановка комнаты, присутствие рядом тяжелобольного человека, видимо, не позволили ей окончательно раскрепоститься и избавиться от переживаний во имя близкого человека. Актриса продолжала уже тихо, чуть холодно:

– После пляжа мы направились всей компанией в ресторан. Я считала свою миссию законченной, хотелось как-то расслабиться, чуть побалдеть, как говорят молодые люди.

Мы выпили шампанского, и не знаю отчего, меня вдруг охватило какое-то странное, бесшабашное желание поехать к вам, вытащить вас из особняка и увести знаете куда… на кладбище. Накануне вы заставили меня туда пойти, я натерпелась там столько страху, и мне почему-то захотелось отплатить вам тем же. Упросить этих ребят помочь мне оказалось делом нетрудным…

Нет, не подумайте, я не хотела учинить расправу над вами. С собой я их взяла только для самозащиты. А эта драка, что там произошла, она получилась случайно, поверьте. Вы не отступили, и ребята тоже не сдержались. Но, честное слово, вы – молодец, вы здорово дрались! Одному ребро даже сломали…

Кто мог знать, что эта девчонка прибежит туда и поднимет шум. Мы еле успели унести ноги…

Актриса снова откинулась назад и прилегла рядом с Бориным, опершись на локоть. При этом подол ее платья приподнялся чуть выше колен, обнажив полные, смуглые, покрытые желтым пушком ноги.

– Мы знаем, что вас отстранили от работы, – сказала она, потупив взгляд. – Но, честное слово, мы вам очень сочувствуем. Илья Ефимович уже говорил, что хотел еще раньше признаться во всем. Прошлой ночью ему было так плохо… Сегодня мы решили пригласить вас. Ведь, правда, ему уже ничто не угрожает, кроме его болезни. Вы же сами все видите. Только изверг, сумасшедший мог бы арестовать его…

На глазах у нее вновь показались слезы. Она прильнула к старику и, застыв в какой-то нежной задумчивости, стала ласково ворошить ему седую шевелюру.

Борин лежал молча, без единого движения, словно наслаждаясь в последний раз теплом ее рук.

Шамсиев тоже молчал и не мог придумать, чем бы прервать это молчание. И прошла целая минута безмолвия, прежде чем он спросил, наконец, обращаясь к женщине, лежащей рядом с Бориным:

– Скажите, что бы вы стали делать, если бы я схватил вас тогда на улице или в парке?

Ответ ее прозвучал с обезоруживающей искренностью:

– Не знаю. Возможно, я убила бы вас…

– Вы отчаянная женщина, – только и смог произнести следователь.

– Нет, наверное, – сказала она, не поднимая взгляда. – Просто я знаю, что вы не сможете причинить мне сейчас никакого вреда. О своих деяниях Илья Ефимович рассказал вам, вероятно, в письме, которое лежит у вас в кармане. О своих же я рассказывала вам только здесь, и вы о них больше не услышите нигде, никогда. И что бы вы ни предпринимали, вам не удастся ничего доказать. Да и вряд ли вы станете что-то доказывать, ведь признание мое будет не в вашу пользу…

– Вы правы, – задумчиво произнес Шамсиев. – Я действительно не стану ничего доказывать, хотя бы потому, что вы не имеете прямого отношения к убийству. Да и, как принято, победителей не судят. А победитель в данном случае – вы. Я – лишь проигравший. – Он поднялся со стула. – Извините, я пойду. До свидания, и не поминайте меня лихом. Вам же, Илья Ефимович, я желаю…

– Не надо, ради бога, не надо… – умоляюще посмотрел на него Борин, беспомощно поводя руками. – Мне уже не надо ничего желать. Участь моя предрешена… Прощайте. И простите меня…

Кивнув на прощанье, следователь решительно направился к выходу.

– Постойте, я провожу вас, – привстала с кровати актриса и, поднявшись, последовала