Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

Шамсиев уже ждал его, сидя за столом, на котором находились бутылка коньяка, рюмки, закуска.

Многозначительно поджав губы и издав одобрительное: «Да…» – Вахрамеев присел за стол, раскупорил бутылку, наполнил рюмки.

– За что будем пить, Булат Галимович? – спросил он, завершив свою миссию.

– За тебя, Сережа, за Александра Петровича. За всех вас, – сказал Шамсиев, поднимая рюмку.

– Гм… – задумчиво обронил Вахрамеев, но возражать не стал.

Они звякнули рюмками и оба залпом выпили.

– А почему вы не спросите, Булат Галимович, с чем я вернулся? – сказал Вахрамеев после недолгого молчания. – Разве вам это не интересно?

– Почему? – помедлил Шамсиев, раздумывая о чем-то.

Не дожидаясь ответа, Вахрамеев наклонился к стоявшему на полу портфелю и, покопавшись в нем, извлек пачку бумаг и фотографий. Он положил их перед Шамсиевым.

– Вот, посмотрите. На этих фотографиях – Головко, бывшая жена Борина, что живет в Кунгуре. Вам она никого не напоминает?

Шамсиев взял фотографии, сложив их веером, точно игральные карты, и внимательно рассмотрел каждую. Не поднимая глаз, он заговорил сдержанно, словно боялся сказать что-то лишнее.

– Напоминают, Сережа… Спасибо тебе. Но, видишь ли, пока ты находился там, в Кунгуре, произошли события, которые расставили все точки над «и». Борин признался в убийстве Аристовой, и Головко его признания подтвердила. Послушай, как все это произошло…

И он кратко, не вдаваясь в детали, рассказал Вахрамееву от начала до конца все, ставшее ему известным, утаив лишь те злоключения, которые касались его и Головко – о них он решил пока не говорить, считал данную информацию просто излишней.

Вахрамеев, казалось, был потрясен услышанным. Вероятно, как следователь, уже имеющий определенный опыт, он догадывался о какой-то незримой связи Борина с этим преступлением, но такого сплетения обстоятельств он, как видно, не ожидал и не мог сразу принять столь ужасную истину.

– Бедный Илья Ефимович! – долго и сокрушенно качал он головой, уставившись взглядом в пустоту комнаты. – Что он наделал, что натворил!

Чтобы хоть как-то отвлечь молодого следователя от тяжелых мыслей, Шамсиев налил в рюмки и предложил дружеским тоном:

– Будет тебе, Сережа! Давай выпьем!

– Сейчас… Сейчас… – хрипло произнес Вахрамеев, потирая рукой горло так, словно ему перехватило дыхание. Встав из-за стола, он сделал несколько шагов по комнате, затем, остановившись у серванта, молча взял с полки два хрустальных стакана и вернулся на свое место. Он поставил стаканы на стол и, посмотрев решительно на Шамсиева, сказал:

– Я, кажется, чертовски устал. Давайте выпьем сразу по стакану, и пропади все пропадом. Никогда не пил так, но, видать, судьба…

Шамсиев недоверчиво взглянул на него, однако ничего не сказал, молча налил в стаканы коньяку.

Вахрамеев взял стакан, резко выдохнул и выпил.

Подумав немного, взялся за свой стакан и Шамсиев…

Залпом выпитая приличная доза коньяка сразу расслабила, наложила на обоих отпечаток грустной задумчивости.

Перед глазами Шамсиева вновь всплыл образ Луизы, светлый и ясный, словно купающийся в лучах солнца, того самого солнца, что светило тогда над пляжем, и у него опять нестерпимо заныло сердце.

А Вахрамеев все не мог никак успокоиться.

– Что он наделал, что натворил! – твердил он, качая головой из стороны в сторону, смешно и неловко, словно она совершенно вышла из его повиновения. – Как мог он пойти на такое, как мог решиться! Боже мой… Ну, а я… Все зря! Эта поездка, эти поиски…

– Не говори так, Сережа! – успокаивал его Шамсиев. – Ты здорово помог мне, подтвердил мои догадки. Разве этого мало? Мы оба шли к одной цели, к одной истине. Ну, раз так все получилось…

Он помолчал, поразмышлял о чем-то и вдруг сам незаметно для себя выложил Вахрамееву:

– А ты знаешь, я влюбился…

Эффект был самым неожиданным. Вахрамеев встряхнулся, взглянул на него широко и удивленно и, навалившись грудью на стол, спросил, уставившись на него своими серыми немигающими глазами:

– Влюбились? В кого же, Булат Галимович, уж не в молодую ли жену Борина?

– Не угадал, – разочарованно покачал головой Шамсиев. – Ты помнишь ту чернявую девушку из кафе?

– Луизу, что ли? – вскинул брови Вахрамеев.

Шамсиев молча кивнул.

На какое-то время над столом нависла тишина.

Вахрамеев, казалось, осмысливал значение только что прозвучавшего признания.

– Погодите. Вы говорите, влюбились. Тогда почему эта девушка не здесь, не с вами, – заметил он, как бы сам удивляясь логике своего рассуждения.

– Ты понимаешь, я пытался разыскать ее, но она словно в воду канула. Говорят, уехала куда-то…

Вахрамеев, пошатываясь, вышел из-за стола.

– Я пойду и разыщу ее немедленно! – сказал он твердо и решительно. – Она должна находиться здесь, раз вы ее любите!

– Погоди, Сережа, – пытался усадить его на место Шамсиев. – Ты выпил. Ну, сам понимаешь, устал немного… Тебе незачем показываться на глаза. Отдохни лучше, приляг на диван.

– Булат Галимович, вы не правы. Я в полном порядке! – все храбрился Вахрамеев, пытаясь продеть через голову петлю галстука. – Я не смог найти Головко, но я найду Луизу, найду и приведу ее сюда, клянусь честью!

– Эх, зря я сказал… – вздыхал Шамсиев.

– Ну, что вы волнуетесь! Я не буду искать сам, я подключу всех оперативников, черт побери!

– Только этого мне не хватало… – удерживал его Шамсиев.

– Не бойся, я скажу, что она нужна не тебе, а мне по работе! – не унимался Вахрамеев.

– Ладно, Сережа, – сказал наконец Шамсиев примирительно, – делай, как знаешь, но я бы советовал тебе поехать домой и отдохнуть хорошенько. А завтра мы подумаем вместе…

– Хорошо, – кажется, прозрел молодой следователь, оглядываясь зачем-то по сторонам. – Пожалуй, я так и сделаю. Поеду сейчас домой и позвоню оперативникам. Пусть найдут ее. А заодно закажу вам билет на обратную дорогу. Вы едете поездом?

– Да, утренним… утренним, – проводил его до двери Шамсиев, который и сам чувствовал себя страшно усталым.

– Тогда я поймаю такси и в два счета буду дома. Я постараюсь разыскать ее и в случае чего позвоню. Ждите меня завтра утром, я непременно заеду…

Когда Шамсиев встал, выспавшись, в его распоряжении оставалось еще целых два часа.

Мысль о том, что Вахрамеев уже, вероятно, заказал билет и вскоре явится за ним, успокаивала, не давала повода для волнений.

Как всегда, он сделал короткую разминку, принял теплый душ и, облачившись в махровый домашний халат, вышел на балкон подышать утренним воздухом.

День обещал быть погожим. Небо отливало голубизной. Ночью прошел сильный дождь, и сад под балконом сиял чистотой и свежестью.

Глотнув порцию прохладного, напоенного влагой воздуха, Шамсиев закрыл глаза и застыл, затаив дыхание.

Ему вдруг захотелось стоять так, стоять, не раскрывая