Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

Самсон вздрогнул так, будто получил пощечину. Потом он склонил голову, как побежденный, принимающий закон победителя, и решился заговорить:

– Я вспомнил о Феликсе… О Феликсе Арвере. Когда в саду уже начался бал-маскарад, он отвел меня в сторону и сказал, что мадемуазель Аглаэ старательно избегает его весь вечер и что он уже отчаялся пригласить ее на танец. В общем, Феликс попросил меня обменяться с ним масками и костюмами. Вид у бедняги был такой жалкий, что я не решился ему отказать. Ничего страшного я в этом не увидел – ведь речь шла о невинном обмане на время какого-нибудь вальса или полонеза. Мы быстро переоделись в уборной на первом этаже особняка.

– И ты только сейчас об этом говоришь?! – вознегодовал Видок. – Кто такой этот Феликс?

– Начинающий поэт, который выполнял при мне роль верного рыцаря в отсутствие Валантена, – пояснила Аглаэ вместо Самсона. – Это он привел нас на бал у Крейанкура. Кстати, вот я сейчас подумала… Феликс Арвер не принадлежал к кругу общения старшего Крейанкура, но водил дружбу с его сыном. Возможно, последний рассказал ему о драгоценностях, которые отец хранил у себя в спальне. Мужчинам от природы свойственно бахвалиться друг перед другом.

Видок расплылся в широченной улыбке:

– Ну вот! Наконец-то мы выбрели к началу следа, который так упорно искали! По-моему, нам стоит в скором будущем поближе познакомиться с этим Феликсом Арвером!

Самсон счел своим долгом пусть робко, но вступиться за друга:

– Не могу себе представить, чтобы Феликс совершил такое злодеяние! Он поэт, безобидный мечтатель! Не верю, что этот парень способен на предательство и уж тем более на хладнокровное убийство!

Видок водрузил на голову цилиндр, пристукнул по нему пальцем, чтобы поплотнее сел, затем сурово поиграл желваками на скулах и сказал:

– Молись, чтобы нам удалось выяснить, как воображение помогло этому безобидному мечтателю, каким ты его считаешь, расставить адскую ловушку, которая тебя сюда привела. – Глава бригады «Сюрте» сделал паузу, и его лицо еще больше помрачнело. Он указал набалдашником трости на синяки Самсона. – И последний вопрос, перед тем как мы откланяемся. Кто тебя так разукрасил?

Самсон поморщился и горько вздохнул:

– Начальник охраны одиночных камер. Каждое утро, когда приносит еду, он набрасывается на меня с кулаками и орет, что всем будет лучше, если я тут сдохну.

Мари-Рен прижала руку ко рту, пытаясь заглушить рыдания, – ей не хотелось показывать в минуту прощания, как она за него боится. Но при мысли о том, что ее жених надолго останется в этой крысиной дыре во власти самодура-тюремщика, у нее разрывалось сердце. Видок, в отличие от нее, рыдать не собирался – он уже колотил тростью в дверь, чтобы их выпустили.

* * *

Через несколько минут бывший каторжник и его спутницы покидали подземелье тюрьмы Ла-Форс по узкой винтовой лестнице. Жабовидный надзиратель шагал впереди, и теперь он вызывал у Аглаэ еще большее отвращение. То, что этот монстр безнаказанно избивал заключенных и держал в страхе тех, кого ему надлежало охранять, было омерзительно. Ей хотелось высказать в жабью морду все, что она о нем думала, но девушка понимала, что этого делать нельзя, потому что мерзавец потом отыграется на Самсоне.

На верху лестницы страж погремел ключами из внушительной связки, выбрал нужный и отпер тяжелую решетку, отделявшую подземелье от остальных помещений тюрьмы. Он как раз закрывал створку за ними – взялся за ее край обеими руками и тянул на себя, – когда Видок, сделав вид, что споткнулся, всей своей внушительной массой врезался в решетку. Резко захлопнувшись, створка расплющила пальцы тюремщика о металлический косяк, после чего он вытаращил глаза и рухнул на пол, корчась от боли.

– Ох ты ж мамочки! – возопил Видок с показным сочувствием. – Какой я неуклюжий! Теперь этот бедняга отправится в больницу недели на две, не меньше!

Глава 17

Обыск

После незапланированной ночной прогулки Валантен добрался до своей постели лишь за пару часов до рассвета. Аббат де ла Нёй, вернувшись в замок, позаботился запереть за собой все засовы. Калитка, через которую можно было попасть в огород, затруднений у инспектора не вызвала – он попросту перелез через стену, окружающую сад на задворках замка. А вот с низенькой дверью в кухню пришлось повозиться. Валантен успел кое-чему научиться у Подвоха в деле взламывания замкóв, но у него не было подходящих инструментов. Пришлось дойти до хозяйственных построек, раздобыть там несколько ржавых гвоздей и соорудить из них отмычку. К счастью, инспектор знал, что ночные дозорные беспробудно спят, и можно было не опасаться, что он разбудит их шумом. Ему не без труда удалось в конце концов справиться с замкóм, потратив при этом довольно много времени. Проходя мимо лежавшего на том же месте Бовуара, он с сожалением вернул ему пистолет – оставлять чужое оружие при себе было бы рискованно.

Заснуть ему удалось не сразу. Валантен чувствовал себя растерянным котенком, разглядывающим клубок, из которого торчат сразу несколько хвостиков-ниток. За какую нужно потянуть, чтобы размотать клубок? Откровения герцогини Беррийской по поводу тайной деятельности двух жертв и Бартелеми Ванвёвра указывали на то, что главной целью убийств было ограбление. Визит к Блэкбернам изменил его мнение. Если один или несколько тхагов действительно добрались до Франции на том же корабле, что и брат с сестрой, бежавшие из Индии, версию о мести почитателей богини Кали нельзя списывать со счетов. А теперь еще нужно как-то вписать в это запутанное уравнение со многими неизвестными и попытку проникновения в его спальню, и таинственные ночные прогулки почтенного аббата. Для одного сыщика как-то слишком много работы!

Сейчас Валантен больше, чем когда-либо, жалел о том, что Тафик и Подвох так далеко от него и нельзя рассчитывать на их помощь. А помощь сотрудников Бюро темных дел ему очень пригодилась бы, чтобы все-таки распутать этот клубок. Особенно остро ощущалось отсутствие Аглаэ. С каждым днем Валантен все больше скучал по ней. Он, некогда волк-одиночка, теперь всецело осознавал, какое большое место эта молодая женщина заняла в его жизни. Когда ее не было рядом, его преследовало неприятное ощущение, что он теряет ориентиры в пути и может споткнуться на каждом шагу.

* * *

К счастью, продолжить эти тягостные размышления поутру ему не позволил Шарль – он принес гостю завтрак в спальню и сообщил, что Мадам регентша Франции желает