"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

слишком велик, поэтому они создали «Компанию Южных морей», которая собиралась заработать на торговле, но из этого ничего не вышло. Тогда они начали выпускать акции. У Джона Бланта, возглавлявшего компанию, было два основных принципа.

– Какие?

– Первый: единственный способ увеличить прибыль компании – это повысить цену ее акций любыми доступными методами.

Я был удивлен тем фактом, что уже тогда люди всерьез обсуждали торговлю акциями и цены на них.

– А второй?

– Чем сложнее, тем лучше. Сделайте так, чтобы люди не понимали, что они делают.

– Чем сложнее, тем лучше?

– На самом деле «Компания Южных морей» внедрила механизм повышения цены акций, пусть только видимый. Если цена на акции растет, люди их покупают, и тогда цена растет еще больше. Акции выглядят прибыльными, поэтому все их покупают. Похоже на Японию? Все кажется выгодным и безопасным, поэтому люди не видят никаких поводов для беспокойства. Недвижимость дорожает, а японцы живут в роскоши и изобилии.

Слушая ее, я не мог не согласиться с тем, что это напоминает происходящее сейчас.

– Так что же произошло?

– Торговля акциями «Компании Южных морей» приносила так много прибыли, что было создано множество мелких акционерных обществ. Как только компанию ликвидировали, цены на ее акции моментально обрушились. Держатели акций потеряли большие деньги. Можно рассчитать движение небесных тел, но нельзя предсказать безумие толпы.

– Кажется, эта фраза принадлежит Ньютону?[254]

– Ньютон тогда потерял много денег, возможно, поэтому и сказал такую фразу.

– Жаль, что даже он на это купился…

– Думаю, все понимали, что это долго не продлится и однажды компания разорится. Но они предпочли закрыть на это глаза, надеясь, что это продлится еще немного. Разве в Японии сегодня происходит не то же самое?

– Ты так думаешь?

– Откуда мне самой взять такие сложные идеи? Это все телевизор.

– Нет, ты очень умная.

– Ты первый, кто так сказал.

– Я всегда так думал, – ответил я. И я не лгал.

Хотя Мияко обычно занималась домашними делами и мало интересовалась общественными и политическими проблемами, порой она предлагала интересный взгляд на разные ситуации. Просто пересказывала то, что услышала от ведущего телепрограмм или прочла в журнале. Но для меня ее слова часто представляли абсолютно новую точку зрения. «Какая программа?» – обычно спрашивал я, но жена всегда отмахивалась, говоря, что забыла название.

– В общем, инцидент касался «Компании Южных морей» и малоизвестных акционерных обществ, поэтому его часто называют «пузырем Южных морей».

Я попытался вспомнить, существует ли поговорка о мечтах, похожих на мыльные пузыри. Сложно было поверить, что современная Япония оказалась в похожей ситуации. XVIII век закончился более двухсот лет назад, когда в Японии шел период Эдо. Современное общество должно быть более опытным как в экономических, так и в политических вопросах и точно не настолько беспечным, чтобы допустить новый пузырь.

– Конечно, сейчас принимаются меры, чтобы не допустить краха…

– Возможно, есть люди, которые принимают меры. Однако, даже если они захотят, у них ничего не выйдет. Ты можешь видеть, что поезд вышел из-под контроля, и понимать, что его необходимо остановить, но остановить его невозможно, поэтому придется ждать, пока он куда-нибудь не врежется. Кроме того, находясь внутри пузыря, трудно распознать его признаки.

– Японской экономике придет конец? – Я не мог себе этого представить.

– Конечно.

– Серьезно?

– Скорее всего, он уже не за горами. Думаю, страна пробудет в упадке следующие несколько десятилетий, размышляя, как вернуться в прежние времена.

– Прежние времена?

– Времена, в которые мы живем сейчас. Пройдут десятилетия, прежде чем все поймут, какое это было необычное время.

Слова Мияко застали меня врасплох. Я не думал, что японская экономика будет оставаться на пике вечно, но не мог себе представить, что она обвалится так резко и неожиданно. Проще было представить, что холодная война между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки перейдет в активную фазу и станет горячей войной. Это казалось мне куда более вероятным.

– …Китаяма, эй, о чем мечтаешь? Слышишь меня?

– Извините, – прихожу в себя я.

Положив в рот очередной кусочек сябу-сябу, молодой директор говорит:

– Немного помечтать не вредно. Люди с холодной головой вроде тебя, Ватануки, надежные, но они меня пугают.

– Не говорите так! – Ватануки в шутку хватает молодого директора за плечо.

* * *

Позднее мне сообщают, что теперь я буду отвечать за сотрудничество с клиникой О. Молодой директор небрежно бросает мне фразу: «Хочется погреться в лучах молодости», когда предлагает посетить популярный диско-клуб. Я знаю, что это место довольно популярно у молодежи, хотя сам посещаю его впервые. Знакомый с обстановкой и порядками господин Ватануки быстро проводит меня через фейс-контроль и рамки безопасности на входе.

Танцпол заполнен молодыми людьми, отлично проводящими время. Кажется, что мы трое оказались не на своем месте, но мои спутники этого словно не замечают. Сев на комфортабельный диван, мы наблюдаем за мужчинами и женщинами, энергично танцующими под евробит[255]. Спустя какое-то время молодой директор, не в силах больше сидеть на месте, выходит на танцпол.

– Это нормально? – беспокоюсь я. Я сам до конца не понимаю, что именно меня обеспокоило.

– Пусть делает что хочет. Наша работа – позволять им делать то, что они хотят, чтобы все были счастливы.

– Ну да.

– Знаешь, что больше всего радует докторов? – спрашивает Ватануки. Он говорит громко, стараясь перекричать заполнившие помещение электронную музыку и вокал.

– Возможность снять стресс?

– Возможность подзаработать!

– Да.

– Они счастливы, если зарабатывают деньги.

Я сухо смеюсь. Среди врачей есть разные люди. Наверное, это была очередная шутка.

– Счастье врача – это улыбка на лице пациента, – безэмоционально добавляет Ватануки. Мне становится еще труднее понять, какие слова были шуткой, а какие отражали