Три двери смерти - Рекс Тодхантер Стаут

– Когда это случилось… Когда и где напали на миссис Уиттен?

– Что ж, будь по-вашему. Я освежу вам память, – терпеливо произнес Вулф. – Это случилось вчера вечером, без четверти десять, рядом с ее домом, когда она вышла из машины.

– Газеты не написали об этом ни слова. Я полагаю, пресса должна сообщать о таких происшествиях?

– И сообщает, если журналисты в курсе. В этот раз такого не случилось. Понимаю, вы просматривали газеты, это естественно. Но я уже объяснил, почему миссис Уиттен решила сохранить случившееся в тайне.

Джули все еще думала.

– Похоже, вы хотите заключить сделку – в том случае, если я действительно совершила преступление, хотя я ни на кого не нападала. Однако, если бы это все же была я, мне бы захотелось узнать, не выуживаете ли вы у меня признания в убийстве. Откуда мне было бы знать, мертва она или же просто, как вы говорите, потеряла немного крови. Верно?

Она была права. Вулф довольно долго молча смотрел на нее и наконец, заворчав, повернулся ко мне:

– Арчи, приведи сюда свидетельницу. Только одну. Если вторая начнет возмущаться, напомни ей мои слова. Я предупредил, что разговор о мисс Алвинг пойдет с глазу на глаз.

Глава 10

Фиби не стала возмущаться. Когда я вошел в Южную комнату на третьем этаже, девушка разговаривала по телефону. Судя по всему, звонок был городским. Ее мать сидела в кресле у окна. На ее коленях лежала газета. Стоило мне сказать, что Вулф готов к разговору с глазу на глаз, как миссис Уиттен немедленно, без всякой посторонней помощи встала, а Фиби, повесив трубку, спросила, есть ли для нее какие-нибудь новости. Пообещав, что вскоре Вулф поговорит и с ней, я подвел миссис Уиттен к лифту, которым пользовался, только когда сопровождал раненых. Спустившись на первый этаж, мы проследовали в кабинет.

Я держался справа от миссис Уиттен: уж очень мне хотелось увидеть выражение лица Джули Алвинг, когда мы переступим порог. Сперва лицо Джули вытянулось от изумления, но это чувство быстро сменилось целой гаммой других, среди которых я без колебаний мог угадать лишь одно – лютую ненависть. За миссис Уиттен, стоявшей в профиль ко мне, я особо не следил, однако краешком глаза все же заметил, как она застыла, будто бы окаменев.

– А вот, мисс Алвинг, и моя свидетельница. Полагаю, леди, вы еще незнакомы. Миссис Уиттен, мисс Алвинг.

Миссис Уиттен сдвинулась с места. На мгновение мне почудилось, что она сейчас развернется и выйдет, но, оказывается, она тянулась ко мне, пытаясь ухватиться за мой рукав. Я взял ее под руку, стараясь не касаться левого бока.

Накануне миссис Уиттен по достоинству оценила красное кожаное кресло, в котором сейчас расположилась Джули. Пересаживать мисс Алвинг мне показалось неудобным, поэтому я усадил свидетельницу в другое кресло, желтое, не такое просторное, как красное, но не менее удобное. Когда миссис Уиттен устроилась, я вернулся за свой стол и снова взял блокнот и ручку.

– Возможно, атмосфера нашей встречи покажется вам неприятной в силу чувств, которые вы питаете друг к другу. Об этом мне остается лишь сожалеть, – сказал Вулф. – Увы, мисс Алвинг не оставила мне другого выхода. – Он перевел взгляд на миссис Уиттен. – У нас с мисс Алвинг возникла крохотная незадача. Мне бы очень хотелось поговорить о подробностях ее вчерашнего покушения на вас, но она не желает со мной откровенничать, и я не особенно виню ее за это. Дело в том, что она не знает, насколько серьезно вас ранила. Единственный выход из положения – позволить ей самой оценить ваше состояние.

Надо отдать должное Вулфу. Он не просто свел риск к минимуму – он вообще ничем не рисковал, поскольку дамы не поддерживали отношений друг с другом.

– Как вы узнали, что это была она? – с напором спросила миссис Уиттен, и ее голос прозвучал резко и пронзительно.

– Очень просто. Сейчас я вам объясню. Но сперва нам нужно прийти к согласию. Я понимаю и разделяю ваше нежелание предавать широкой огласке факт нападения, но здесь, в приватной обстановке, прошу вас быть максимально искренней и откровенной. Так вы точно узнали ее?

– Ну конечно.

– И у вас в этом нет ни малейших сомнений?

– Абсолютно никаких. Прежде чем вырваться и броситься бежать, я обернулась и увидела ее лицо. Кроме того, она мне кое-что сказала.

– Что именно?

– Точно не помню. Что-то вроде: «Я тебя тоже убью». Так мне показалось. Потом я решила, что ослышалась. Ведь я считала, что моего мужа убил Помпа. До меня просто не дошло, что убийцей могла быть она. Но теперь моя дочь вспомнила об открытой двери… Теперь и я припоминаю: дверь действительно была открыта. Только сейчас я осознала, что правильно запомнила ее слова…

– Это ложь! – воскликнула Джули, адресуясь к Вулфу, раз уж миссис Уиттен говорила не с ней, а с ним.

Мисс Алвинг была бледна, совсем как миссис Уиттен накануне вечером, но не мертвенной бледностью, совсем нет. Она кипела от возмущения.

– Я этого не говорила! Я сказала: «Ты убила его, а я убью тебя!» Как жаль… Боже, как жаль, что ты осталась жива!

– Вы почти добились своего, – пророкотал Вулф.

Теперь, когда жертва угодила в сети, он мог позволить себе наполовину открыть глаза.

– Должен сказать вам обеим следующее: только что я просто пытался нащупать способ получше начать разговор. Ну а теперь забудьте о существовании друг друга, насколько это вообще возможно, и послушайте меня. Если мы хотим сообща во всем разобраться, вам следует знать, каким образом я пришел к выводам, которые только что сделал.

Его прервал дверной звонок. При данных обстоятельствах дверь должен был открыть Фриц, но я не хотел, чтобы нас беспокоили всякой ерундой, и потому поспешил в прихожую, прикрыв за собой дверь в кабинет.

Взгляд сквозь стеклянную панель на крыльцо подтвердил, что я не зря сам пошел открывать. Под дверью стоял инспектор Кремер. Он был один, поэтому я не стал вешать цепочку, а просто поставил ногу так, чтобы дверь не открылась шире чем на шесть дюймов.

– Доброе утро. Что я натворил на этот раз? – бросил я широкоплечему инспектору, чье круглое обрюзгшее красное лицо маячило прямо передо мной.

– Мы отправили сотрудника в особняк миссис Уиттен,