Остров грехов - Ким Чэхи

Сонхо с выражением досады на лице дал задний ход, чтобы развернуться.

– Не знаете, почему фермеры не сказали нам об этом?

Кан Тэсу рассмеялся:

– Еще бы. Мы сами у них не спросили, к тому же машина не из этих мест, а значит, мы для них незнакомцы. Дорогу, оказывается, перекрыли, а мы ни сном ни духом.

– Это вообще-то работа дорожной полиции, оповещать всех, – сухо заметил О Ёнсик.

Спускаясь по дороге вниз, они проехали мимо стоявшего посередине грузовика, и глаза Сонхо уловили смеющиеся лица фермеров. Настроение его постепенно портилось.

– Не принимай близко к сердцу. Здешние люди, видимо, шибко любят насолить городским.

– Тихая месть, значит. За то, что город украл их детей.

– Верно, верно, ха-ха, – залился смехом руководитель Кан.

Они проехали Кымгамни, где пропал сигнал мобильного Ко Хичжон, и свернули к Чхоннённи. Это была заброшенная деревня с разбросанными по одиночке сельскохозяйственными постройками. Отыскав нужный дом, они припарковались неподалеку. Затем открыли железные ворота и прошли внутрь – в центре просторного двора был накрыт стол с подготовленной к церемонии едой. Позади стоял аккуратный деревянный дом традиционного типа высотой всего в один этаж. К следователям подошел седой мужчина в белой накидке турумаги[52] и шляпе кат[53] на голове. Внешне он выглядел на пятьдесят, хотя на его подтянутой коже не виднелось ни единого пятнышка. И все же под глазами залегли темные круги: они сильно выделялись на и так светлом лице, что делало его еще бледнее.

– Добро пожаловать, следователь Кан.

– Следователя О Ёнсика вы знаете, а это помощник инспектора Ким Сонхо, он приехал к нам из сеульского подразделения НАП, чтобы помочь с расследованием.

Сонхо склонил голову в знак приветствия. Перед ним стоял шаман Ли Хвенам, который, по рассказам других, жил с Ко Хичжон.

– Она и во снах ко мне жалует. Говорит, под тяжестью груза не может на небо отойти. Молит провести по ней кут очищения. – Мужчина опустился на деревянный пол и начал свой рассказ. Лицом и телом он довольно убедительно изображал страдания от тяжелого груза. – Она молила об этом, повторяя, что тяжесть висит на ней… Ох, так страшно было. Я почувствовал, как задыхаюсь. Доля-то у нас у всех тяжелая, но это уже слишком. Очень рано ее забрали.

– Кто забрал? – спросил Кан Тэсу.

– Их мстительными духами кличут. Проникают в души злых людей. Очевидно, что нашу Ёнхва забрал кто-то плохой. Сотворил с ней какое-то безобразие, накрыл тело чем-то, связал и выкинул куда-то.

Ёнхва – это, по всей видимости, шаманское имя Ко Хичжон.

– Она в море? Или закопана в горах? – спешно уточнил Кан Тэсу.

– Мы встретились с ней в глубоком темном лесу, – покачал головой Ли Хвенам. – Вокруг все застилал туман. Она привела меня в какое-то странное место. А потом как закричит. Спаси, мол. Я не видел ее лицо, но она была вся связана, так что ни шагу ступить не могла. Голос ее звучал до жути отчаянно, и снилось мне это аж три раза, поэтому-то сегодня мы кут и проведем. Прошу, найдите ее. Как только найдем ее тело, сможем в храм отправиться. О, милостивый Будда!

О Ёнсик обернулся, сделал несколько шагов назад и, схватив Сонхо, спросил у него:

– Что вы думаете насчет этого шамана? У меня он вызывает подозрения: что, если он прикрывает собственное преступление, чтобы запутать следствие?

Сонхо пожал плечами:

– Точно не скажу, но я почувствовал искренность в его словах.

Следователь почесал затылок.

– Вот как? – Он немного замялся, а затем осторожно заговорил снова: – Эм, помощник инспектора? А как вы оказались в отделе криминальной психологии НАП? Судя по интервью, вы ведь выпускник гражданского психологического факультета.

– Попал туда в рамках специального отбора.

– Знаете, психология, конечно, не моя специальность, но я бы очень хотел поработать в региональном отделении НАП. Как думаете, у меня есть шанс?

– Мне кажется, для начала будет хорошо набраться опыта в поле, а затем уже шаг за шагом уходить в сферу, которая вас интересует. Мы часто проводим семинары и конференции, где собираются доктора из больницы при Министерстве юстиции, полицейские, профессора из КГПУ, преподаватели с факультета криминалистики. Если подадите заявку, это вам пригодится для резюме. Кроме того, иногда проводят специальный отбор в исследовательские центры криминальной психологии при региональных следственных отделах и региональных подразделениях НАП, так что не теряйте энтузиазма.

Лицо О Ёнсика просветлело, и он воскликнул:

– Спасибо большое!

Так или иначе, Сонхо еще по его анализу того странного письма ощутил, что у молодого человека то ли какое-то особое восприятие, то ли более развитая, чем у обычных следователей, способность к психологическому анализу.

Пока они с О Ёнсиком болтали, церемония уже была в самом разгаре. Внутри комната была оформлена как алтарь – он был завален фруктами и другими подношениями, – а рядом с ним, на более миниатюрном столике, стояли бутылки с макколли[54] и рисовым вином с Чечжудо, а также лежали шаманские атрибуты: клинок, веер, колокольчики. К алтарю подошли музыканты с хэгымом[55], барабаном чангу и чином[56] на плечах, за ними внутрь вошел одетый в белое Ли Хвенам с повязанной вокруг головы белой лентой[57]. Кан Тэсу с О Ёнсиком немного понаблюдали снаружи, а потом шагнули обратно во двор. Сонхо держался поодаль.

– Кто это тут у нас?

Из противоположной от алтаря комнаты вышел Ё Тоюн с видеокамерой на плече.

– А шаманка Ёнхва, о которой сегодня говорят, – это случайно не пропавшая Ко Хичжон? И для справки: я собирался вам позвонить.

– То есть вы снимаете происходящее на камеру из-за исследования? – уточнил О Ёнсик.

– В исследованиях, посвященных народной культуре, кут занимает центральное место, так что я никак не мог такое пропустить, – ответил Ё Тоюн, попутно проверяя, включена ли камера. – От ассоциации фольклористов мне поступила информация о том, что сегодня проводится кут очищения, поэтому я прибежал сюда уже на рассвете и смог заснять даже процесс подготовки.

– Как удачно получилось. Если честно, мы собирались снимать происходящее на телефон, поскольку за сегодняшней церемонией может наблюдать наш подозреваемый. Потом отправьте нам видео, пожалуйста. Будем очень признательны.

– Хорошо, отправлю.

Наконец подготовка была завершена, и возле алтаря развернулся ритуал. Музыканты заиграли на тэгыме[58], чангу и чине, а Ли Хвенам одновременно с ними завел грустную шаманскую песню.

– Пойдем же, пойдем же, пойдем же за омовением на гору Ёнсан. Вслед за духами деревьев, духами неба, пойдем и