Изола - Аллегра Гудман

– Жадный до твоего времени?

– До моей жизни.

– Значит, он считает тебя своей вещью, – медленно проговорила я.

– Само собой.

– А что будет, если он застанет нас вдвоем?

– Он меня убьет.

Я испуганно отшатнулась, прервав наши объятия.

– Откуда ты это знаешь?

– Он сам мне сказал.

– Он тебя подозревает?

– Да.

– Почему же тогда ты приходишь ко мне? Это ведь такой риск!

– Из-за Роберваля наша жизнь и так уже под угрозой, – напомнил Огюст.

Я понимала, о чем он. Мы легко могли погибнуть во время шторма – или уже на земле, в чужих, диких краях. Наше путешествие было полно опасностей. Так что же теперь, еще и свидания себе запретить?

– Он всех убить способен, – проговорила я, вспомнив про висельников.

– Тебе страшно? – спросил Огюст.

– Да.

– Тогда мы больше не будем встречаться, – серьезно произнес он.

– Не говори так, – прошептала я. – Я боюсь, но не настолько, чтобы положить конец нашим свиданиям.

– Скажи правду.

– Ты ее знаешь, – твердо ответила я.

Глава 19

Днем мы изображали равнодушие так убедительно, что даже Дамьен было не на что жаловаться. Мы совсем не разговаривали и почти не смотрели друг на друга, и Роберваль, казалось, был вполне доволен таким раскладом. Он не угрожал Огюсту и не ругал меня. Мы молча работали за одним столом: секретарь переписывал заметки Роберваля в бортовой журнал, а мы с Дамьен занимались штопкой. И только во время ночных свиданий, под покровом мрака, мы с Огюстом давали себе волю: перешептывались, целовались, и никто ни разу нас не обнаружил. Чувства кружили нам голову, но и здравомыслия мы не теряли. Мы отдавались грезам и в то же время трезво смотрели на свое положение. А еще много рассуждали о будущем.

– Возможно, он разлучит нас, когда мы приплывем, – предположила я.

– Когда прибудем в Новый Свет, сбежим, – предложил Огюст. – И он нас ни за что не найдет.

– Но как же мы выживем? – спросила я.

Тут Огюст произнес слова, которые я не раз вспомню позже.

– Пока мы вместе, нам нечего бояться.

За такими разговорами и проходили эти странные идиллические часы. В минуты беспечности нам казалось, что само наше путешествие куда рискованнее, чем любой план, какой только может прийти нам в голову. Раз мы уже давно отчалили от родной земли, теперь весь мир для нас – бескрайний океан. И движемся мы навстречу огромному белому пятну на карте. Так мы думали в ту пору и жили от свидания к свиданию, наслаждаясь разговорами вполголоса, объятиями и друг другом.

Вот только счастье сыграло с нами злую шутку. Дамьен оказалась права. Скрыть что‐то от Роберваля на борту его корабля было попросту невозможно. Кто‐то из матросов увидел нас. Штурман тоже знал о наших свиданиях. У опекуна давно появились подозрения, просто он пока о них помалкивал. Он не выказывал гнева и ни о чем не спрашивал своего секретаря, а просто раздавал приказы с удивительным радушием. А когда садился за очередную карточную игру, беззаботно болтал со всеми, кроме меня.

Сперва я радовалась, что меня освободили от уроков и допросов, но со временем начала чувствовать опасность в равнодушии родича. Трудно было понять, каковы истинные настроения опекуна. Я напряженно ждала расспросов и обвинений, но Роберваль с ними не торопился. Он был человеком хитрым и расчетливым и потому выбрал другой способ.

Как‐то утром он с улыбкой навис над Дамьен, занятой, как обычно, шитьем. Я сидела рядом, а по другую сторону стола работал Жан Альфонс.

– Милая женщина, скажи-ка мне вот что. Сильно ты удивляешься, когда просыпаешься одна? – вкрадчиво спросил опекун.

У меня екнуло сердце. Я знала, насколько няня боится нашего хозяина. Знала и то, что лгать для нее – недопустимо, но она пойдет против себя, лишь бы меня защитить.

– Такого ни разу не было, – заявила Дамьен.

– Неужели?

– Не понимаю, к чему вы клоните, – смущенно ответила няня.

Что же я наделала, с ужасом думала я. Подставила под удар мою бедную Дамьен. Роберваль ведь не заговорит со мной – он будет нарочно запугивать няню у меня на глазах.

– Слышал, твоя хозяйка по ночам гуляет по палубе, – с наслаждением продолжал Роберваль.

Дамьен уставилась на шитье, стиснув зубы.

– Это правда? – настойчиво спросил он.

Няня подняла на него глаза, но не проронила ни звука.

Роберваль никак не отставал.

– Кто же этот загадочный лунатик, если не твоя хозяйка?

Дамьен выслушивала его вопросы с непоколебимым мужеством, но тут шитье выпало у нее из рук.

Я нагнулась, чтобы его поднять. В ту же секунду в разговор вмешался Жан Альфонс:

– Откуда этой женщине знать, кто там разгуливает по палубе? Что вы ее донимаете? Лучше поговорите с кем‐нибудь из матросов, а потом проверьте правдивость его слов.

– Уже поговорил, – кивнул Роберваль. – И очень внимательно выслушал.

– Сами знаете, они любят приврать.

– Кого это вы тут выгораживать вздумали? – полюбопытствовал мой родич, взглянув на штурмана.

– Никого.

Глаза опекуна заблестели.

– Уж не вы ли у нас лунатиком заделались?

– На что это вы намекаете? – стальным голосом спросил Жан Альфонс.

Не успел Роберваль ответить, как корабль вдруг дернулся, да так резко, что задрожали стулья со столом.

Что такое? Землетрясение? Шторм? На борту поднялась паника. Загудели колокола, забегали матросы, колонисты высыпали на лестницы. Роберваль с секретарем и штурманом поспешили на палубу, а мы с Дамьен остались внизу.

– Ох, что же стряслось? – испуганно спросила она.

– Не знаю, Дамьен.

– Кажется, палят из пушек, – прошептала она, когда крики матросов вдруг сменились протяжным гудением трубы, на которое тут же отозвались трубы с других кораблей. – Мы тонем?

– Пока непонятно. – Я опустилась перед няней на колени. – Но послушай, Дамьен: если уж нам суждено умереть, прости, что навлекла на тебя гнев Роберваля.

– Не говори так, – взмолилась Дамьен, испугавшись, что сейчас я признаюсь ей в том, чего она совершенно не хочет слышать. – Не станем больше ничего обсуждать.

Корабль снова задрожал. Деревянная обшивка натужно заскрипела. Нас что, захватили пираты? А может, мы сели на мель у какого‐то острова. Я встала и потянула за собой Дамьен.

– Пойдем на палубу.

– Нет! – вскричала она. Няню обуял такой ужас, что она и шагу ступить не могла.

– Если корпус корабля треснул, оставаться внизу опасно, – возразила я.

Няня принялась со мной спорить, но я ее не слушала. Уж не знаю, откуда во мне только взялись силы, но я вытащила Дамьен вверх по лестнице, на солнечный свет, к другим пассажирам и морякам, которые уже столпились у борта.

Под водой я