Испытание прошлым - Оксана Алексеевна Ласовская

В тот вечер я так и не вышла из спальни. В восемь, переодевшись в пижаму, зарылась под одеяло. Около одиннадцати пришёл Миша.

- Тебе плохо?

Я лишь молча покачала головой, закрываясь от света руками.

Он щёлкнул выключателем и лёг рядом. Мы оба не сомкнули глаз до утра, но так и не проронили ни слова. Около пяти я не выдержала, накинула халат и накапала успокоительного. Но даже оно не помогло. Я думала, думала, думала без конца…

Утром Миша развил бурную деятельность. Мы встали в шесть. Он сразу позвонил матери и попросил посидеть с Аней, затем закрылся в комнате у Андрея. Я присела у двери, не стесняясь дочери, и стала прислушиваться. Миша, не таясь, рассказал сыну всё. Я ждала слёз, но их не последовало. Андрюша молча поднялся, оделся и встал у выхода, ожидая нас.

А я чувствовала, как силы покидают меня. Отправиться в это страшное место, пройти через очередное обследование и томиться в ожидании вердикта… Боже, как я это вынесу?

Глава 3

Онкологический диспансер располагался на первом этаже большого кирпичного здания. Войдя внутрь, я невольно поёжилась: тёмно-зелёные, кое-где обшарпанные стены, потрескавшийся линолеум и хмурые лица людей в ожидании под дверями кабинетов.

- Может, лучше было в платную клинику обратиться? - робко предложила я.

Миша бросил на меня ледяной взгляд и отрезал:

- Я не доверяю платным врачам. Они только деньги дерут, а толку - ноль.

Я примолкла. То, что муж злится именно на меня, было видно невооружённым глазом. Но в чём я провинилась? Разве я хотела, чтобы Андрюша заболел? Я бы всё отдала, чтобы нам сейчас сказали, что это ошибка!

Пока Миша стоял в очереди в регистратуру, разговаривая с полной женщиной в застиранном халате, мы с Андреем топтались у противоположной стены. Он был бледен как полотно и смотрел вокруг затравленным взглядом. Я нащупала его руку и крепко сжала. К моему удивлению, Андрей ответил тем же - он доверчиво вцепился в мою ладонь и больше не отпускал. Я кожей чувствовала его страх и до боли жалела, что не могу забрать его себе.

В тот день у Андрея взяли все необходимые анализы и велели ждать результатов почти две недели. Сказать «ждать» - легко. Но делать было нечего, и мы молча покинули больницу.

Но всему приходит конец - эти две тягостные недели тоже истекли. И вот мы снова втроём в том же больничном коридоре…

Возле нужного кабинета сидело человек девять. Я окинула взглядом худющих, но тепло одетых, несмотря на летнюю жару, людей, и содрогнулась. Посещение этого места было для меня непереносимой травмой. Миша отошёл к окну. Я велела Андрею занять очередь и подошла к мужу.

- Зачем ты так? - тихо спросила я.

- О чём ты? - Миша обернулся и хмуро взглянул на меня.

- О твоём поведении! Почему ты постоянно психуешь?

- Почему? - он сузил глаза. - Саш, попробуй встать на моё место! У моего сына смертельная болезнь - я что, по-твоему, должен улыбаться?

- Мне не нужно вставать на твоё место. - Я сглотнула, прогоняя комок в горле. - Андрей для меня такой же сын, как и для тебя. И если ты до сих пор этого не понял…

Я взглянула ему в глаза и не нашла больше слов, чтобы высказать свои мысли.

- Если это так, то ты должна меня понимать, - буркнул Миша и снова отвернулся к окну.

- Ты взрослый человек! Ты должен быть сильным! - выдохнула я. - Ты отец, а Андрей - всего лишь ребёнок! Ребёнок, который прекрасно понимает, ЧЕМ он болен! Ты знаешь, что такое в его возрасте думать о смерти? Знаешь? Нет? А я знаю! Так, будь добр, подойди к сыну и поговори с ним. Отвлеки, поддержи! А ты ведёшь себя как эгоист! Упиваешься собственным горем, а ведь Андрею сейчас в сто раз хуже!

- Сашка, я не могу… - простонал он, закрывая лицо руками. - Не могу смотреть ему в глаза, не могу улыбаться и врать, что всё ерунда, что всё будет хорошо! Я сам в это не верю!

- Ты должен! - жёстко отрезала я и ушла к Андрею.

Спустя несколько минут Миша всё же подошёл, пристроился рядом с сыном и выдавил улыбку.

- Ну что ты нос повесил? - Он легонько шлёпнул Андрея по затылку. - Ты же мужик, соберись’ Всё наладится.

Мальчик исподлобья взглянул на отца и молча отвернулся. Следующий час мы просидели в полном молчании, избегая взглядов.

Наконец вызвали нас. Миша и Андрей скрылись в кабинете, а я осталась в коридоре, почти сразу пожалев об этом. Нет ничего ужаснее, чем ждать приговор, когда в сердце ещё теплится надежда, но разум уже знает: чуда не будет.

Вот вышел Андрей. Сухо кивнув мне, бросил:

- Тебя просят зайти.

Он опустился на скамейку и уставился в пустоту. У меня внутри всё оборвалось. На ватных ногах я вошла в кабинет и почти рухнула на кушетку у стены.

- Всё плохо, да? - прошептала я чужим голосом.

Миша сидел у стола, сгорбившись, с закрытыми глазами.

- У вашего сына острый миелобластный лейкоз, - взглянув на меня, произнёс доктор - пожилой мужчина с седыми усами.

- Что это значит? - выдохнула я, впиваясь ногтями в ладони, лишь бы не упасть в обморок. - Объясните простыми словами!

- Простыми словами? - доктор тяжело вздохнул. - У вашего сына рак крови. В острой форме.

- Это лечится? - хрипло спросил Миша, не поднимая век.

- Мы будем бороться! - твёрдо заявил врач. - Сейчас процент излечения детских лейкозов значительно вырос, особенно у пациентов до пятнадцати лет. Но мальчику требуется срочное лечение. Ему нужно остаться в стационаре, под постоянным наблюдением.

- Здесь? - я невольно вздрогнула. - Нет, только не здесь!

- А что не так? Не судите по внешнему виду здания! У нас прекрасные специалисты и современное оборудование. Есть все шансы спасти вашего сына!

- Сегодня мы забираем его домой. - Миша с трудом поднялся, опираясь на стол. - Завтра привезём. Нам нужно… подготовить его. И самим подготовиться.

- Ваше решение, - доктор развёл руками. - Но помните: с каждой потерянной минутой мы теряем шансы.

- Это мы поняли… - выжала я из себя