Убийства по книге - Эми Шаумберг

Эмма с трудом удержала на лице любезное и ободряющее выражение.

– Просто сдай, когда сможешь. На этот раз я не стану вычитать баллы за нарушение сроков.

– Спасибо, большое спасибо. – Студентка с явным облегчением выдохнула. – Я никогда раньше не опаздывала с подготовкой письменной работы, вот только сейчас столько ужасного творится… О, у меня здесь скидка. Если хотите заказать что-нибудь еще…

– Не нужно, спасибо, Оливия.

– Ладно. И сочинение будет отличным, обещаю.

В этот момент с другого конца кофейни девушку подозвал щелчком пальцев блондин чуть за двадцать в хипстерских очках. Она вздохнула и направилась к посетителю.

– Она выглядит расстроенной, – едко заметил Рори.

– Оливия – отличная ученица. В ее возрасте ничто не способно задеть по-настоящему.

– Ну, меня происходящее задело очень сильно, – многозначительно прокомментировала Кэролин.

– Точно, – кивнула Чарли, вытаскивая ручку и уже на две трети исписанный лист бумаги. – Давайте приступим.

– Погоди. – Кэролин накрыла страницу ладонью. – Ты уверена, что хочешь заняться этим здесь?

– А что, лучше пойти в колледж?

– Нет, – быстро сказал Рори. – Наши кабинеты не вместят пятерых, а если бронировать конференц-зал, то нужна причина.

– Тогда к вам домой? – предложил Найалл.

– Только не к нам, не хочу впускать негативную энергию, – твердо отказалась Кэролин, а когда Рори закатил глаза, добавила: – Насмехайтесь сколько хотите, но в моей гостиной никаких разговоров о смерти.

– Плюс у нас закончилась выпечка, – пожала плечами Чарли.

– Можем пойти… – начала Эмма, но Рори перебил:

– Мы уже все здесь. – Он отодвинул руку ассистентки от листа. – С выпечкой и кофе. Никто не смотрит, никому нет до нас дела. – И продемонстрировал свою правоту, махнув в сторону других посетителей, большинство из которых приклеились к экранам ноутбуков или телефонов. Многие сидели в наушниках. – Выкладывай, Нэнси Дрю.

– Нэнси Дрю? – иронично переспросила Чарли.

– А ты бы предпочла шпионку Харриет? [35]

– Нет, – после секундного размышления решила журналистка.

– Тогда начнем?

Она пожала плечами и приступила к краткому изложению фактов:

– Итак, первая жертва: Сара Уэстон. Студентка колледжа Карлайл, двадцать один год. Популярная, с множеством друзей и знакомых…

– Откуда тебе это известно? – уточнил Рори со смесью удивления и восхищения в голосе.

– Никогда не слышали о соцсетях? – усмехнулась собеседница.

– Он – не слышал, – прокомментировала Кэролин. – Что еще тебе удалось раскопать?

– Она была многообещающей спортсменкой, пока не получила травму в прошлом году. Той весной Сара почти перестала вести свои странички: может, из-за лечения, может, из-за чего-то другого. Только несколько раз туманно намекнула на бойфренда, но фотографии не публиковала. Убийца положил ее тело в позе Офелии, которая… – Тут Чарли замолчала, жестом передавая слово Эмме.

Та вздрогнула и отреагировала как вышколенная студентка, каковой и оставалась в глубине души, отбарабанив:

– Главная героиня в пьесе «Гамлет». Дочь Полония, сестра Лаэрта. Она служила одновременно и мотиватором действий принца, и его антиподом: его безумие поддельное, а ее – настоящее. Она отвергает его по велению отца, Гамлет же вымещает злость за отказ на невесте, высмеивая ее и обвиняя, чуть ли не впрямую назвав потаскухой. Она погибает либо случайно, либо от суицида.

– Картина намекает на последний вариант, – прокомментировала Чарли, делая пометки. – Так, спец по художникам, вперед.

– Я не дрессированная обезьянка, чтобы плясать под чужую дудку, – возмутился Рори с неподдельной обидой.

– Просто скажи, что знаешь, – вздохнула Эмма.

– Ладно. Постмодерн, мультимедия, источник вдохновения – Милле.

– И все? – удивилась Чарли.

– Мы уже обсудили дело раньше.

– Ладно. Тогда, Найалл, твоя очередь.

– Использование тела жертвы в качестве реквизита свидетельствует, что убийца заинтересован скорее в результате преступления, чем в самом процессе. Желание похвастаться своей работой и выставить себя ровней известному художнику говорят о диссоциативном расстройстве личности, возможно, с нарциссическими наклонностями. Вероятнее всего, это мужчина, белый, среднего возраста или младше. Не исключено, что одинокий либо с краткосрочными отношениями.

– Почему? – вклинилась в психологический анализ Чарли.

– Он охотится на женщин, похищает их, раскладывает тела… Это требует времени и свободы передвижения. Вряд ли дома его ждут дети и жена. А если и так, то он ведет себя с ними агрессивно. Угнетает по крайней мере эмоционально, а может, и физически, чтобы создать себе пространство для беспрепятственных действий.

– Разумно, – согласилась Чарли, поднимая глаза на Найалла.

– Спасибо, – поблагодарил тот искренне, но не без веселья.

Она усмехнулась в ответ, чуть расслабив напряженно сведенные плечи, и спросила:

– Что-нибудь еще до того, как перейдем к следующей девушке? – И кивнула, когда все промолчали. – Тогда приступим. – Затем вытряхнула из конверта аккуратную стопку фотографий.

На первой была изображена женская кисть. Кожа выглядела слишком бледной.

– Что она держит? – уточнил Найалл.

– Письмо. – Эмма ощутила прилив удовлетворения. – Отсылка к Элейне из Астолата.

– Ого! – поразилась Чарли, вскинув брови.

Почувствовав, как к щекам приливает жар, Эмма смущенно пробормотала:

– Иэн заходил и проговорился. – Она вытащила из пакета экземпляр легенд Мэлори, открыла на заложенной странице с нужной повестью. – Элейна из Астолата, леди из Шалот, героиня, которая появляется в литературе со Средних веков до… – Волнение заставило сделать глубокий вдох, пока мозг сортировал информацию, аккуратно разделяя «важное» от «несущественного».

– Еще один любимый прерафаэлитами образ, – подсказал Рори.

– Точно. Вероятно, она была более популярна в Викторианскую эпоху, чем во времена первого появления. Существует множество версий истории: итальянская, французская и английская. Но я думаю, что убийца пользовался интерпретацией Мэлори. – Эмма постучала по страницам томика.

– Ладно, и в чем там фишка? – поторопила Чарли.

– По версии из «Смерти Артура», Элейна, юная аристократка, влюбилась в рыцаря Ланселота. Тот отверг ее, довольно вежливо, если честно, и она умерла от разочарования. Но перед этим дала четкие инструкции поместить ее тело в лодку и привязать к руке письмо, в котором рассказывала свою историю.

Журналистка подняла глаза, затем потянулась к фотографиям. Перевернула первую и открыла взглядам вторую, с изображением девушки в красном платье, которая лежала в лодке.

– Похоже, ты права.

Эмма резко вдохнула.

– Письмо определенно отсылает к версии Мэлори, но это…

– Уотерхаус, – закончил Рори.

– Я собиралась сказать Теннисон, но да, Уотерхаус тоже звучит логично.

– Объясните неспециалистам, – попросила Чарли, осмотрелась по сторонам и поправилась: – Ладно, объясните мне.

– Джон Уильям Уотерхаус – британский художник-прерафаэлит. Он, как и большинство мастеров той эпохи, изобразил интерпретацию истории Альфреда, лорда Теннисона, – сообщил Рори.

– А эта версия отличается от той, первой?

– Элейна в них разная, – ответила Эмма. – В стихотворении она вообще описывается без имени, как волшебница Шалот, и заперта в башне. Ланселота же даже не встречает, а видит издалека перед смертью. В интерпретации Мэлори роль героини куда более активная. Она делает предложение рыцарю, затем просит его стать ее любовником.