Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

— Потому что мы их загнали в угол. Они пытаются создать нам оперативные помехи, запугать. Значит, надо бить быстрее и жестче. Их сила — в многоходовочках и бумажной волоките. Наша — в прямом действии по закону. Сейчас у нас появляется для этого легальное основание.

Они обменялись взглядом — коротким, но содержащим всю многолетнюю историю их партнерства: риск, расчет, взаимное прикрытие. Крячко взял на себя самое опасное — полевую работу, контакты. Гуров вел юридическую стратегию, выстраивая безупречную процессуальную цепь. Они были двумя частями одного механизма, и сейчас этот механизм работал на пределе, но без сбоев.

Гуров позвонил жене, коротко предложил собраться и ждать от него сигнала. Маша, по голосу мужа уловив всю серьезность ситуации, так же коротко согласилась и попросила его быть осторожным.

Адвокат и нотариус прибыли через сорок минут. Процедура заняла еще час. Светлана, подписав протокол и заявление о явке с повинной, казалась опустошенной, но спокойной. Ее увезли на другой адрес двумя машинами с полным набором маневров на отрыв от возможного преследования. В квартире остались Гуров и Крячко, среди пустых стаканов и ощущения резкой тишины после бури.

Гуров стоял посреди гостиной, мысленно прикладывая новый документ к уже собранному досье. Показания Светланы были недостающим звеном. Теперь цепь была полной: финансовые документы с флешки Корнеева доказывали хищение; экспертиза бетона — факт подмены и создание опасности; данные СКУД и ФНС опровергали алиби Рыкова; показания Светланы напрямую связывали Галкина с Рыковым и схемой хищений, а также подтверждали факт угроз — мотив для запуска механизма убийства. Это была не просто совокупность улик. Это была взаимодополняющая система доказательств, где каждое подтверждало другое. С этим можно было идти в суд. Но прежде — к последнему, самому опасному звену: к исполнителю.

«Рыков больше не просто подозреваемый, — анализировал Гуров, глядя на экран планшета, где горела копия протокола. — Он ключ. Показания Светланы дают нам юридическое основание для его задержания не просто как лица с неустановленным алиби, а как соучастника организованной преступной группы, занимавшейся хищениями. Это другая статья УПК, другие полномочия. Его можно изолировать, начать допрос. И он знает слишком много о Галкине. О его методах, о связях, о том, кто еще был в схеме. Он — слабое место в броне. И Галкин это понимает. Поэтому сейчас, в эти минуты, идет гонка. Кто первый: мы, чтобы его арестовать и получить показания, или Галкин, чтобы его заставить замолчать навсегда. Наблюдение за ним — это пассивная мера. Пора переходить к активным действиям».

Он поднял голову, встретившись взглядом с Крячко.

— Все. Юридический минимум для задержания и предъявления обвинения Рыкову собран. Ждать больше нельзя.

Крячко, сидевший у окна и наблюдавший за двором через щель в шторах, кивнул.

— Согласен. «Хвост» еще там. Значит, они в напряжении. Чем дольше тянем, тем выше шанс, что они рискнут на прямое действие.

Гуров достал служебный телефон, нашел в зашифрованном списке номер, помеченный как «Орлов, экстренный». Это была прямая линия, которая не шла через секретаря. Он набрал номер.

Сигналы шли долго. Один, два, три… На четвертый раз трубку сняли.

— Говори, — голос Орлова был хриплым от недосыпа, но собранным.

— Петр Николаевич, получены новые, решающие доказательства. Свидетель Светлана Игоревна М. дала официальные показания, изобличающие Галкина В. С. в организации хищений и Рыкова Д. А. — в соучастии и оказании давления на свидетеля. Показания прямо связывают Галкина с Рыковым и подтверждают факт угроз, а также личное указание Галкина на подмену материалов. На основании совокупности улик — финансовых документов, экспертизы бетона, данных СКУД, опровергающих алиби Рыкова, и теперь свидетельских показаний — прошу вашего немедленного санкционирования задержания Рыкова Дмитрия Анатольевича по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных статьями 160 часть 4, 111 часть 3, 286 часть 3 УК РФ. Основание — предотвращение его сокрытия от следствия или возможной ликвидации со стороны организатора преступной группы.

В трубке повисла тяжелая пауза. Потом раздался звук, словно Орлов потягивал воду из стакана.

— Ты уверен, что все чисто? Протокол оформлен с адвокатом?

— С адвокатом и нотариусом. Копия уже летит к вам в шифрованном виде.

— Хорошо. Санкцию даю. Задерживайте. Но, Лев… Задерживайте аккуратно. Без шума. Он чиновник, у него связи. Любая процессуальная ошибка — и он выскользнет. И берите его не дома. На нейтральной территории. Чтобы не было спектакля с «произволом в квартире».

— Понимаю. У нас есть график его передвижений. Возьмем по дороге на работу или с работы.

— Действуйте. Я предупрежу прокуратуру, что будет операция. И, Лева… Удачи. Возвращайтесь оба целыми.

— Постараемся, — сказал Гуров и положил трубку.

Он посмотрел на Крячко. Тот уже встал, натягивая пиджак, его лицо в тусклом свете люстры было сосредоточенным и жестким.

— Санкция есть, — коротко сообщил Гуров. — Готовь группу захвата. Минимум людей, но проверенных. Без синих фуражек, в гражданском. Берем его завтра утром, когда он будет выезжать из дома в офис. На перекрестке, перед въездом на Садовое кольцо. Перекрываем двумя машинами, мягко выводим из его авто, наши документы — только в салоне, без публичной демонстрации. Вези сразу в изолятор временного содержания ГУУР, в отдельный бокс. Я начну допрос через час после доставки.

Крячко кивнул, доставая свой телефон, чтобы отдавать распоряжения.

Гуров собрал свои вещи, последний раз окинул взглядом пустующую квартиру. Воздух все еще хранил напряжение только что завершенной сделки между страхом и совестью. Теперь это напряжение нужно было перенести в следующую точку — в салон машины, где сидел бы Дмитрий Рыков, и затем в белую, звуконепроницаемую комнату допросов. Гонка вступила в финишную прямую. И противник, как и предсказывал Орлов, был загнан в угол. Оставалось сделать последний, безошибочный шаг.

Глава 17

Кабинет Гурова в здании ГУУР на Петровке, 38, в семь утра напоминал штаб накануне генерального наступления. Воздух был густ от запаха свежеотпечатанной бумаги и старого дерева стола. На его столе, обычно строгом и почти пустом, теперь лежали четыре аккуратных стопки, выровненных по линейке. Каждая представляла собой отдельный, но взаимосвязанный бастион обвинения.

Первая стопка — документальная. Распечатанные копии файлов с флешки Анатолия Корнеева. Технические спецификации проекта «Енисей» с подписями утверждающих инстанций соседствовали с накладными от ООО «СтройГарант» и актами выполненных работ. Второй экземпляр тех же актов, но с другими цифрами — весовыми показателями бетона, марками арматуры, печатями субподрядчиков-однодневок. Гуров проштудировал их с лупой, отмечая химическим карандашом несоответствия. Расхождение в объеме поставленного бетона М500 между официальной спецификацией и