"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Со спокойным выражением лица мой коллега, поднявшись, решительно заявляет, что на этом дело закрыто и наш разговор окончен. Я какое-то время не могу прийти в себя, пытаясь справиться с шоком, охватившим меня после того, как появились новые кусочки головоломки. Выходит, что за смертью свекра и Сантаро все это время стояла моя свекровь, вышедшая из тени, когда я начала свое расследование. Таков мой окончательный вывод. Даже наезд на сотрудника аналитического отдела определенно был делом рук моей свекрови.

Однако фальшивый работник почтовой службы, совершивший на меня нападение, оказался засланным киллером. Моя свекровь не имеет к этому отношения. Я пока не готова признаться себе в том, что меня, по всей видимости, охватила обыкновенная паранойя.

– Что такое? Я опять что-то сделала не так? – спрашивает свекровь, когда телепрограмма, которую она смотрела, сидя на диване, уходит на рекламу.

– Что, почему? – уточняю я, не понимая, о чем речь. Для меня она всегда ведет себя не так.

– Почувствовала на себе твой взгляд, – отвечает свекровь, приподняв бровь и не скрывая своего недовольства. – Наверное, думаешь, не поседела ли я еще сильнее?

– О чем вы говорите? Вы почти не седеете! – отвечаю я.

На самом деле ее волосы действительно сохранили природный цвет и объем. В ее возрасте отдельные участки головы должны были поседеть и поредеть, однако прическа оставалась пышной, а кожа – чистой и блестящей. Она наверняка крадет питательные вещества у кого-то другого. Может, именно поэтому у меня такая сухая кожа? Жалобы незаметно заполоняют мои мысли…

Имею ли я право на разочарование, узнав, что, вопреки моим подозрениям, свекровь – не преступница, лишившая жизни своих близких?

Другая я, не скрывая сарказма, спрашивает меня, почему я так страстно желаю выставить ее преступницей.

На ум снова приходят слова сотрудника страховой компании Ичио Исигуро. Наши с тещей отношения определяют древние узы, выходящие за рамки личных чувств. Это такая же легенда, как история о том, почему кошки гоняются за мышами или почему обезьяна и собака враждуют из-за места в китайском зодиакальном круге. Но теперь это уже не кажется мне таким смешным.

– В детстве отец часто говорил мне: «У тебя жесткие и крепкие волосы, их много – было бы здорово их для чего-то использовать! Может, сделать из них кисть?»

– Все потому, что вы хорошо рисуете, – отвечаю я, стараясь поддержать разговор. Меня действительно впечатлили наброски в найденном мною альбоме.

– Жаль, что рисунками не заработать ни сэна[262].

– Вы хотели бы зарабатывать рисованием?

– Нет, я рисовала для удовольствия. А у домохозяек вроде меня всегда найдется время на подобное хобби.

– И все же у вас получается слишком хорошо для простого хобби.

Свекровь ненадолго замолкает, а затем снова пристально смотрит на меня.

– В чем дело? – беспокоюсь я.

– Ничего. Просто мне показалось, что это было искренне, а такое с тобой бывает нечасто.

– Я всегда говорю искренне.

– Да, да, – отвечает свекровь, не скрывая явной насмешки.

Я изо всех сил стараюсь подавить поднимающуюся волну раздражения.

Через три дня я впервые за долгое время выбираюсь из дома на свидание с Наото. Заглянув в бутики и магазины брендовых сумок, мы гуляем по району Гиндза. Я отлично провожу время, но Наото выглядит слишком бледным, поэтому я опасаюсь, что он может упасть, стоит мне отвести от него взгляд.

– Что-то случилось? – наконец спрашивает он. Я жалею, что сама не начала этот разговор первой.

– Задумалась, наверное. Я так рада, ведь мы давно не выбирались на свидание…

Пока мы ждем смены сигнала светофора, на электронном табло показывают новости о состоянии здоровья императора. Как человек, с самого рождения живущий в эпоху Сёва[263], я верю, что она должна продлиться вечно. В прошлом году после длительной болезни император перенес операцию на брюшной полости, новости о которой уже казались делами давно минувших дней, поэтому опасения о состоянии его здоровья постепенно утихли. Однако, согласно последним новостям, в этом году здоровье императора снова ухудшилось. Все чаще говорят о его отречении от престола. Новости сменяются информацией об отмене фестиваля, затем текстом рекламы: «Друзья, как дела?»

Наступают тяжелые времена. Живя в обществе, необходимо разделять печаль других людей и коллективно осуждать тех, кто поступает недобросовестно. Чувство стыда оттого, что мы радуемся, пока кто-то другой страдает, приветствуется, пока признание того, что это не наше дело, порицается.

– Наото, ты сам в порядке? Сегодня твой долгожданный выходной; наверное, было бы лучше провести его дома?

– Все хорошо. Надо дорожить такими моментами.

Его слова трогают меня, но я не могу не замечать грустные нотки в его голосе.

– Трудности на работе?

Конечно, его работа очень сложная. Это очевидно по его выражению лица, когда он поздно возвращается домой или подавленный уходит на работу. Хочется дать ему возможность выговориться, выплеснуть всю усталость вместе со словами. Его лицо неожиданно дергается, и я волнуюсь еще сильнее.

– Терпишь, сжав зубы? – полушутя предполагаю я, а Наото, пожав плечами, отвечает:

– Вроде того.

Я понимаю, что разговор приобретает серьезный оборот.

Наото выглядит неважно с тех пор, как начал работать сверхурочно, – из-за постоянного недосыпа и накопившейся усталости. Его физическое состояние вызывает у меня серьезные опасения, поэтому мы решили, что, если ситуация не изменится, он сможет сменить отдел и характер работы. Однако его напряжение только росло, он все чаще вздыхал, а с позавчерашнего вечера его глаза были наполнены нескрываемым страхом.

– Что-то с клиникой О.?

Я изучила репутацию клиники О., когда стало известно, что с ней начнет работать Наото. Предыдущий директор был на хорошем счету, однако сменивший его старший сын воспринимался всеми как неопытный и избалованный наследник. Конечно, меня обижало, что