Песнь лабиринта - Ника Элаф

как я смог отчетливо это осознать, понять этот образ. Красные туфли. Темные пятна от пальцев на нежной шее. Больше чем просто фантазия. Что-то очень глубинное и страшное, то, что тянется за мной, как чудовищный след, что-то, что преследует меня уже очень давно. И ты… за которую я смертельно боюсь. В первую очередь – из-за самого себя. И не знаю, как тебе об этом рассказать».

Алис вздохнула.

– Понимаю. Я же тоже… может быть, никогда не приду в норму. Но, знаешь, – она вдруг улыбнулась, – мне говорили… нет, конечно, у тебя наверняка были именитые психоаналитики всех мастей, а у меня-то просто подростковый кризисный психолог по социальной программе… В общем, может быть, я не скажу ничего нового, но психолог мне говорил, что это тоже нормально – не приходить в норму. Что норма вообще у всех разная, и нормально просто жить так, как получилось, потому что… ну, потому что так получилось. И ты в этом не виноват.

Марк смотрел, как в ее глазах отражаются огоньки гирлянды. Она отставила пустую рюмку с ликером, снова вздохнула и подняла на него взгляд.

– Ты не виноват, Марк. Ни в чем. То есть я понимаю, что это звучит глупо и банально, но… ведь это правда.

Он вдруг прижал ее к себе, стиснул так, что она сдавленно хихикнула и тут же выдохнула – расслабленно и довольно. Завозилась, устраиваясь у него на груди, обнимая его за шею, обдавая сладким ароматом вишни с легкой горчинкой миндаля. Теплая, живая, настоящая. Искорка, горящая у него на ладони. Прикрытая им от дождя.

Елка и огоньки почему-то расплывались, и Марк закрыл глаза. Слушал только, как ветер качает в саду яблони, как вздрагивают от его порывов окна, как шуршит и перекатывается что-то на крыше, как поскрипывает старый дом.

Слушал звучание в унисон.

* * *

Алис надвинула шапку почти на глаза и повыше подтянула шарф. Хотя утром и потеплело, было влажно, и дул такой пронизывающий ветер, что просто пробирало до костей.

Ночью и правда разыгралась буря, и ее отголоски ощущались до сих пор: снега намело еще больше, всюду лежали неровные, надутые с одной стороны сугробы, а у соседнего участка упала часть забора. В саду у Эвы тоже повалило одну совсем дряхлую яблоню, и старуха, даже не дав Марку допить кофе, безапелляционно заявила, что инспектор вот прямо сейчас пойдет и распилит упавший ствол. Потому что до садовника и без того никогда не дозвониться, а по такому снегу вообще никто не приедет.

После недолгих препирательств («Мадам Дюпон, у меня работа!» – «Ваша работа, инспектор, помогать гражданам, мой дом в опасности, это дерево может завалить другое, вы видите, как они сцепились ветвями, оно пробьет крышу, все рухнет, и вообще, с той стороны спальня вашей девочки, ее случайно зашибет, подумайте хотя бы о ней») Марк вздохнул, взял бензопилу, которую Эва притащила из своего бездонного сарая, и, скинув куртку, принялся за работу.

Алис стояла рядом, просто бездумно любуясь его движениями. Какой же он был сильный, ее мужчина. И физически, и… Она до сих пор не могла поверить, что Марк открылся ей так, рассказал о самом болезненном. Сделал такой подарок.

Наконец он отложил пилу и принялся носить куски ствола к забору.

– Забор поправьте тоже! Подоприте чем-нибудь, сейчас принесу…

– Нет, мадам Дюпон! Хватит! Мы договаривались только спасти дом от опасности, чтобы ничего не зашибло мою д… – Марк кашлянул, спохватившись, и Алис хихикнула, – …криминалистку!

– Но это же пять минут, инспектор! Алис, скажите ему, что мужчина, который чинит забор…

Раздался звонок, и Марк вытащил телефон с громким возгласом «Слава богу!».

– Да! Слушаю. Что случилось?.. – Он закатил глаза и рыкнул в трубку: – Ну позвони на лесопилку или в лесничество, пусть уберут! Себастьян, мы сто раз это проходили уже! Я что, должен сам туда бежать с бензопилой?

Алис улыбнулась.

Видимо, Себастьян нашел в себе силы возразить, потому что Марк слушал, все больше и больше хмурясь.

– В смысле – подозрительно? С каким домом? Ты же сказал – в лесу? Какого хера вообще?!

Он глянул на Алис, покусал губу.

– Уже уехал? Узнай у эвакуатора координаты заказчика. И описание. И… хм, молодец, что спросил, за каким хреном они в лес поперлись.

Сунув телефон в карман, он быстро подошел к ней, отряхивая джинсы.

– В участок позвонила эвакуаторная служба из-за дерева на дороге. В общем, кто-то их вызвал, чтобы вытащить застрявшую в лесу машину. Они вытащили, машина уехала, а на обратном пути сами уперлись в дерево. Себастьян глянул координаты, и это… совсем недалеко от охотничьего домика.

Глава 8

Машина снова забуксовала, и Марк, выругавшись, попробовал переключить передачу в надежде, что это поможет.

– Да чтоб тебя!

Он понимал, что в лес они, конечно, не проедут. Даже тут, на грунтовой дороге, «рендж ровер» норовил увязнуть в снегу. Колеса отчаянно прокручивались, машину дергало, время от времени вело по насту боком, и антиблокировочная система стучала в педаль тормоза. А уж дальше… Нет, пытаться проехать по просеке было совсем глупо.

– Так нам самим эвакуатор придется вызывать! – буркнул он сердито.

Алис согласно вздохнула.

– И кажется, снова снег начинается. – Она показала за окно, над лесом справа набухла серая мгла, а навстречу уже летели первые снежинки нового заряда бури.

– Да чтоб тебя!

Марк готов был поклясться, что машина, застрявшая недалеко от охотничьего домика в лесу, – не случайное совпадение. Что старый дом Дюмортье – не просто развалина. Даже не просто место, где сошел с ума его дед, где происходило что-то, что мадам Форестье поэтично назвала бы проявлением энергии мортидо. Где сам он чувствовал ближе дыхание зверя. Это было связующее звено между прошлым и настоящим. Это было важно сейчас. Для них с Алис, для того, чтобы найти выход из лабиринта. Чтобы выследить главное чудовище. Поймать, вытащить на свет то, что все время ускользало и пряталось в тени.

Марк знал, что допрос работников эвакуаторной службы едва ли что-то даст. Машину они, скорее всего не запомнили, водителя не рассмотрели. Люди обычно рассеяны, больше думают о своем, действуют на автомате. В лучшем случае назовут цвет или марку. Нет, надо именно лично осмотреть следы. Прямо сейчас. Немедленно. Если их не заметет, черт подери!

Он снова переключил передачу, нажал на газ.