Письма из тишины - Роми Хаусманн

HolyGlow, комплексный ритуал расслабления для дома, в который входят пена для ванны, лосьон для тела, набор ароматических палочек и код доступа к HolyGlow-Aura-Page – эксклюзивной странице с медитациями на любое время дня и под любое настроение. И главное – с промокодом twocrime10 ты и наши слушатели получите десятипроцентную скидку. Ну чем не повод порадовать себя?

Фил: А теперь давайте вернемся к нашему делу. Статьи Владо вызывают большой общественный резонанс. Теперь его знают по всей стране – знают как человека, который, в отличие от полиции, всем сердцем радеет за жертв монстра из Кичево. И Владо понимает, что должен продолжать. Он начинает собственное расследование и опрашивает родственников погибших. Так, например, он узнает, что последнюю жертву обманом выманили из дома. Позвонили и сообщили, что ее сын попал в аварию и находится в больнице. Живана выбежала из дома, столкнулась с соседкой и в двух словах рассказала о звонке. С тех пор ее никто больше не видел. А вечером домой вернулся сын Живаны – тот самый, который якобы лежал в больнице, – начал искать мать, расспросил соседку и узнал о странном звонке.

Лив: Господи, какой кошмар… Наверное, бедняга с ума сходил от тревоги. А потом еще узнал, что это из-за него мать вышла из дома и попала в руки убийцы… Это же двойной удар.

Фил: Неудивительно, что и сын Живаны, и другие ее родственники безмерно благодарны Владо за участие. Тем более что они были знакомы лично: семьи жили буквально по соседству. Владо также берет интервью у одного из следователей и позже пишет: «По словам полиции, в разное время под подозрение попадали несколько человек – все из Кичево. Но после многочисленных допросов их отпустили. Также подтверждено, что на телах жертв найдены следы убийцы». Вскоре становится ясно, что речь о крови и ДНК, которые однозначно принадлежат одному и тому же мужчине. Но кто он – остается загадкой… Лив, если б ты была следователем, то какой профиль преступника составила бы?

Лив: Эм… Я бы предположила, что он тоже из Кичево. И, скорее всего, знал жертв лично, потому что третью жертву выманили из дома звонком.

Фил: Ну, номер он мог взять из телефонного справочника.

Лив: Но убийца знал, что у нее есть сын. Значит, или был знаком с ней лично, или давно за ней наблюдал. А еще… Думаю, он умен и умеет себя контролировать. Он убивает регулярно, но между преступлениями проходит несколько лет. То есть он хочет убивать, но может сдерживаться. Видимо, это навязчивое желание – но такое, которое он в состоянии подавлять.

Фил: Неплохо, Лив. Что-нибудь еще? Подумай хорошенько.

Лив: Ну смотри, мы говорим о городке с населением в тридцать тысяч человек. И первых двух женщин он, судя по всему, держал в плену месяцами – и никто ничего не заметил. Это еще суметь надо. Поэтому, я думаю, убийца живет один. И действует тоже один.

Фил: Почему?

Лив: Во-первых, сообщник – это всегда риск, особенно в маленьком городке, где, как ты сам говорил, проблем хватает – безработица и все такое. Люди зависают в барах, заливают алкоголем тоску, а под градусом легко сболтнуть лишнее. Ты же знаешь поговорку: «Двое могут сохранить тайну, только если один из них мертв». Кроме того, типаж жертв слишком специфический. Ну серьезно, чтобы сразу у двоих или троих совпали такие специфические предпочтения? Маловероятно.

Фил: Слышите, народ? Наша Лив начинает разгоняться… Но ты права: все женщины были примерно шестидесяти лет и работали уборщицами – это и вправду очень специфическая выборка.

Лив: Он насиловал своих жертв, а значит, точно мужчина.

Фил: Верно.

Лив: И он довольно сильный, раз душит их. Я бы предположила, что преступник – мужчина средних лет с личной неприязнью к пожилым женщинам. Возможно, к собственной матери…

Фил: Звучит как по учебнику. Банальнее не придумаешь.

Лив: В основе многих таких историй лежат банальные мотивы. Ты и сам в начале сказал – все дело в мести. А месть – один из древнейших мотивов.

Фил: И очень человеческий.

Лив: Желание отомстить – может быть. Но не сам поступок.

Фил: Разве что это желание становится настолько сильным, что подчиняет себе всю жизнь… Представь, что кто-то сделал что-то ужасное с самым дорогим тебе человеком. Уверена, что не захочешь отомстить?

Лив: Нет, не уверена. Но ведь наш убийца – серийщик. Возможно, у него есть конкретный объект ненависти, и он снова и снова мстит ему – только через других, случайных женщин, которых выбирает как замену.

Фил: Бинго, Лив. Именно так считает и полиция.

Лив: Значит, полиция еще в деле? А то у меня сложилось впечатление, что один только Владо по-настоящему пытается понять, что произошло. И главное – кто виноват.

Фил: Именно такое впечатление и складывается, да. И властям, разумеется, совсем не нравится, что Владо выставляет их некомпетентными болванами. Теперь им приходится работать с утроенной скоростью – Владо постоянно мешает им своими статьями и публикует в том числе сведения, которые полиция хотела бы держать в секрете. Например, то, что третью жертву – Живану – задушили телефонным шнуром и потом этим же шнуром обмотали тело.

Лив: Понятно. Значит, дело приобретает политический оттенок.

Фил: Именно. И тут вдруг пропадает еще один человек.

Лив: Дай угадаю… Женщина лет шестидесяти, уборщица?

Фил: Мимо. На этот раз пропадает сам Владо.

Лив: Что? Только не говори, что власти решили убрать его из-за статей.

Фил: Все куда сложнее, чем ты думаешь, Лив. Гораздо сложнее. Но об этом я расскажу тебе – и вам, наши дорогие сообщники, – в следующем выпуске.

Лив: Что? Нет, я хочу знать, чем все закончилось!

Фил: Придется немного потерпеть. Услышимся на следующей неделе в подкасте о настоящих преступлениях Two Crime. С вами были…

Лив: …разочарованная Лив Келлер.

Фил: …и терпеливый Филипп Хендрикс. Простите, друзья, что сегодняшний выпуск получился чуть короче обычного: расследование по делу Джули Новак отнимает у нас сейчас очень много времени и сил. А вы знаете, как важно нам все делать основательно. До встречи на следующей неделе – во второй части дела журналиста Владо Танески. Берегите себя и своих близких – и не забудьте воспользоваться нашим промокодом twocrime10 на сайте HolyGlow. Пока-пока!

ТЕО

«Щелк» – и что-то переключается у меня в голове. «Щелк» – как старый тумблер. Загорается свет, и я понимаю, что сижу на смотровой кушетке. Но я на нее не садился. И уж точно не стал бы рассиживаться здесь в