Гостиница заблудших душ - Юлия Миллер

мать, но он, конечно, сделал вид, что ему этот вариант пришелся по душе. Потом, сколько жили, он постоянно критиковал неправильно подобранные стыки рисунка. Так что я не хочу с этим заморачиваться.

– Может, он критиковал кривые стыки, чтоб не критиковать сами обои? – предположила Карина. Не дожидаясь ответа, она потянула подругу немного дальше. – Вот, смотри. Если наклеить по очереди – полосу однотонных и полосу вот этих – должно получиться неплохо. Чуть веселее, но не так разноцветно.

Лина с восторгом рассматривала новые обои: на фоне такого же серо-синего цвета тянулась, не приближаясь к краю, темно-зеленая тонкая лиана с вытянутыми листочками. Чуть выпуклые линии слегка поблескивали в ярком освещении, и Лина поняла, что это – идеальный выбор.

Из гипермаркета они вышли часа через два с полной тележкой покупок. Лина была, по собственному определению, довольна, как слон. Обои в гостиную обошлись ей почти вдвое дешевле, чем она предполагала, просматривая цены в интернете. Одно это уже безумно радовало, но сюрпризы на этом не закончились.

На сэкономленные деньги Лина решила взять обои для кухни, и тут их с Кариной выбор совпал полностью: конечно, рогожка! Рельефная, как будто плетенная фактура, приятный цвет дерева с тонкими прожилками грубых ниток. Да, они стоили не так дешево, зато выглядели совершенно очаровательно! К тому же в подарок к каждому рулону шли две коробки обойного клея. Лина три раза пыталась подсчитать, сколько потребуется клея на кухню и гостиную, но так и не смогла. Да это было и неважно: клей – не самый дорогой товар, можно будет докупить и потом.

На обратном пути они заехали и в обычный супермаркет, где накупили угощений для кошки, и поехали выгружать покупки домой. Мисти встретила гостью приветливо, мурлыкнула в ответ на почесывание под подбородком и запрыгнула на вешалку, чтобы выяснить, что притащили кожаные. Рулоны и коробки не вызвали особого интереса, зато кошачьи вкусняшки пришлись ей по душе.

– Я тоже хотела бы кого-нибудь завести, – вздохнула Карина, снова поглаживая устроившуюся у нее на коленях Мисти, пока Лина занималась чаем. – Но как представлю, что несчастное животное будет весь день в одиночестве дома сидеть, – аж слезы наворачиваются. Может, попозже, когда Кирюша в школу пойдет… Он будет возвращаться из школы рано, котенку или щенку не будет скучно. Да и к тому времени он взрослее станет, более ответственным…

– А я Мисти не заводила, – улыбнулась Лина, ставя на стол чашки. – Она сама завелась. И, думаю, если бы ей было скучно без меня днем, она бы уже сбежала. Но я рада тому, что она здесь. Хорошо, когда есть кто-то, кому ты нужен…

Попив чая и немного отдохнув, девушки отправились в архив. У них оставалось немного свободного времени, выделенного начальством в качестве награды, но они решили не мелочиться. И оказались за это вознаграждены.

Они только вышли из машины Карины, как Лину окликнул знакомый голос. Оказалось, Саша, парень Виты, как раз тоже подъехал к архиву, чтобы передать Лине обещанный Стомовым дневник.

– Как хорошо, что я вас здесь встретил, – обрадовался он. – Не знал, пустят ли меня внутрь, а Интернационал Николаевич велел лично в руки передать.

И он протянул ей дневник, завернутый в обычный пакет. Лина сперва прижала его к груди, а потом спрятала в сумку. Поблагодарив Сашу и попрощавшись с ним – молодой человек очень спешил, – она посмотрела на Карину.

– Хочется прочесть прямо сейчас…

– Мне тоже, но времени мало. Так что сможешь почитать, если только заберешь его с собой в хранилище и будешь делать там вид, что занимаешься картонированием.

Лина задумалась на несколько секунд, всерьез рассматривая этот вариант, но чувство ответственности все же победило в ней любопытство.

– Дома посмотрю, – решила она. – Не так много и осталось от рабочего дня.

– Как только найдешь что-то интересное, сразу пиши! – велела Карина.

Глава 17

Мысли о дневнике занимали голову Лины весь день, а когда вечером она шла домой, тот буквально жег ее через сумку. Она понимала, что не станет тратить время на приготовление ужина, а потому по пути заглянула к тете Аше, чтобы взять хлеба. Вечером вся продукция пекарни продавалась с внушительной скидкой, но выбор оставался небольшой. Лина решила, что и так много злоупотребляла сладкой выпечкой в последнее время, поэтому в этот раз остановила свой выбор на темном хлебе с семечками. Он пах квасом и мог составить прекрасную пару ряженке, которую она купила сегодня, когда они с Кариной заезжали в супермаркет за едой для Мисти.

Придя домой, Лина погладила любимицу, быстро насыпала ей в миску корма и устроилась в кресле под торшером в спальне. Хотелось, конечно, сесть за стол в кухне, налить себе ряженки в огромную кружку и читать, ломая ароматный хлеб руками, но она удержала себя. Все-таки дневник – исторический документ, Стомов не будет рад, если она испачкает его едой. Ей не хотелось потом краснеть перед ним.

Сперва она открыла дневник с конца. Если тетушка Фролова после трагедии с семьей племянника сразу в монастырь ушла, значит, все самое важное должно быть в конце.

Последняя запись действительно говорила о многом. Неровным, прыгающим почерком женщина писала о том, что из усадьбы погибшего племянника разбежались даже те слуги, что там не жили, а лишь приходили. Жившие во флигеле повариха да конюх сбежали еще раньше.

«Не дом это более, – писала Фролова. – Темное место. Лихое. Зло там живет. Шепчет, путает, вертит… И лучше бы всем от него держаться подальше. А я за Тимушку и Настасьюшку до конца жизни Богу молиться буду. Может, отмолю грехи их тяжкие».

Дальше страницы были чистыми, и Лина немного отлистала назад. Попавшаяся на глаза запись рассказывала о тяжелом для автора дневника дне похорон. В нескольких местах чернила даже расплылись, как если бы на них упали слезы.

Все это не давало полноценную картину случившегося, и пришлось сменить тактику: начать читать дневник с первых записей. Не так уж много страниц там было. Можно осилить, особенно если пропускать то, что к делу отношения не имеет.

Однако чтение довольно быстро увлекло Лину, и даже когда Фролова описывала дни, в которые не виделась с племянником и его супругой, она читала, не отрываясь. Как оказалось, не зря: Фролова время от времени размышляла о ситуации в доме молодых, даже если не была у них.

А бывала она в усадьбе довольно часто, особенно незадолго до трагедии. Видимо, чувствовала приближающуюся беду и надеялась как-то ее отвести.