Гостиница заблудших душ - Юлия Миллер

Не удалось. И все же гибель семейной пары стала для женщины абсолютным шоком. Хотя незадолго до происшествия она записала: «17 июля с. года. Опять поссорились молодые. Не понимаю я, что с ними сталось. Вроде и любили друг дружку, но теперь все худо совсем. За завтраком опять кричали, какие-то претензии непонятные, как будто не по любви женились, а по принуждению, когда оба в брачном союзе несчастливы совсем. Я пробовала Тимушку расспросить, а он посмотрел так тяжко и велел не мешаться. И Настасьюшка плачет, жалко ее…»

О трагедии Фролова написала только через три дня после того, как все случилось. Видимо, раньше у нее не было сил. Писала она довольно сухо, односложно, словно просто хотела зафиксировать для себя новость, а не прожить ее заново: «Отравилась Настасья. Не смогла так жить. Выпила дрянь какую-то перед сном. Тимофей не вынес. Повесился. Прости их, Господи! Агафью жалко: обоих нашла мертвыми и до того испугалась, что запнулась на лестнице и тоже погибла. Трое в одну ночь… Как страшно!»

Между этой записью и той, в которой говорилось о похоронах, Фролова сделала еще одну: «Что-то странное в доме брата творится. Кухарка Стеша расчет запросила, сказала, ноги ее больше в большом доме не будет. Конюх еще до похорон мне говорил, что видел и слышал странное, да не поверила я ему: он же по вечерам всегда пьяный ходит! А тут Стеша сказала, что хозяйку мертвую в окне видала. Это Настасьюшку, стало быть. А в доме самом ей что-то шептало. Да так, что она едва сама в окно не вышла… Что же творится-то там?»

Фролова, по всей видимости, оказалась женщиной любопытной и не робкого десятка, а потому решила сама побыть в доме пару дней, но выдержала лишь одну ночь. Вот тогда-то почерк в дневнике и сменился немного: буквы стали плясать и искажаться, словно их выводили дрожащей рукой.

«Видела Тимушку. Зол он и бешен, как черт… При жизни таким не был! Что-то темное овладело им, что-то страшное. Не могу здесь оставаться».

Лина сделала фотографии самых важных, на ее взгляд, записей и отправила Карине. А сама, сжевав половину купленного хлеба под ряженку, перечитала дневник заново. Причем при повторном прочтении второпях открыла его не с той стороны и случайно обнаружила, что Фролова не только писала в дневнике, но иногда еще и рисовала. На последних страницах было несколько зарисовок. Возможно, хозяйка дневника сделала их в ту самую ночь, когда оставалась в доме, или на следующий день. Среди рисунков были молодой мужчина с искаженным гневом лицом и женщина в ночной сорочке. А еще девушка в чепце и переднике.

Лина узнала всех троих, хотя портреты и были весьма схематичными. Мужчина преследовал ее в гостинице, женщина являлась дома в зеркале, а девушку она видела в архивном хранилище.

Уснула она поздно, далеко за полночь. До того все думала о прочитанном, пытаясь представить, что такого могло случиться с парой молодых влюбленных вскоре после свадьбы… Может, и правда Тимофеем что-то овладело? Что-то вроде… демона?

***

Утром Лина горела желанием обсудить дневник с Кариной, но возможности нормально поговорить у них не было. Хотя Марианна Владимировна уехала в областной центр на коллегию, а Жанна Семеновна отпросилась, в кабинете оставался Юра, а время от времени туда возвращалась и Анна, поскольку, несмотря на приемный день, посетителей было мало.

В обед они с Кариной наконец смогли сбежать в пекарню тети Аши. На этот раз тетушка сама приготовила им молочные коктейли, тоже посыпав их огромным количеством мелких вкусностей.

– Устали, рыбочки мои золотистые! – приговаривала тетя Аша, выставляя на поднос тарелочки с пирожками. – Наработались… Отдохните немного! Аша, аша, мои хорошие. На здоровьечко.

– Сагъ ол, – хором ответили подруги и понесли подносы на ставший любимым столик, стоящий на улице. Там можно было вволю поговорить, не привлекая внимания заходящих за хлебом и прочей выпечкой посетителей.

– И что ты обо всем этом думаешь? – поинтересовалась Карина.

– Даже не знаю, что думать. Определенно, все началось с этой троицы, потому что именно их я видела. Точнее, началось, скорее всего, с проблем супружеской пары, а служанка стала случайной жертвой, но это наверняка только усугубило ситуацию. Судя по записям в дневнике тетушки Фроловой, сначала все было нормально. Старый хозяин жил довольно неплохо, удачно женил сына, приумножив свое состояние, а вот после его смерти, когда сын переехал в унаследованный дом, начались проблемы в молодой семье. Причем Фролова писала, что у Тимофея и Настасьи прям любовь была, до венчания они с удовольствием проводили вместе время, гуляли по саду, разговаривали… А потом в него словно бес вселился. Но с чего вдруг?

– Так бывает, – пожала плечами Карина. – И без всяких бесов. Бывает, мужчина любит или думает, что любит, когда смотрит на женщину издалека, а как получает ее – все, любовь проходит. Остаются только разочарования, сожаления и раздражение. Может, потому они и начали ссориться: прошло время, медовый период закончился – и они стали изводить друг друга. Он – потому что остыл, она – от разочарования.

– И что, поэтому она решила покончить с собой? – засомневалась Лина.

– Разводов-то не было, так что и выхода из брака через вход – тоже. Или живи и мучайся, или не живи…

– Предположим… А Тимофей? Стал бы он так убиваться по надоевшей жене, что полез в петлю? Относил бы просто траур, сколько положено, да женился снова.

– Да, пожалуй, это странно, – протянула Карина. – Ладно, а у тебя какая версия? Она у тебя есть?

– Знаешь, я думала об этом весь вечер и сегодня с самого утра, – призналась Лина, пристально глядя на пирожок на своей тарелке, – и додумалась только до того, что с этой трагедией что-то не так…

– Почему?

– Помнишь, я тебе рассказывала, что после вечера в гостинице мне снился кошмар, а потом я проснулась в заброшенном здании? Мне тогда снился тот самый мужчина, который сначала приходил ко мне домой, а потом ужинал со мной в ресторане.

– Это тот, у которого во сне вместо лица череп был?

– Да, тот самый. Он мне во сне повторял одно и то же: «Найди причину, Лина. Найди и отпусти!»

– Уверена? – нахмурилась Карина. – Точно слова помнишь?

– Я их много раз слышала. Они звучали то громче, то тише… Я сперва решила, что они указание к действию: мол, давай, Лина, узнай, что там случилось. Найди причину происходящего. Про вторую часть я почти забыла, а вот ночью вспомнила. Наверное, дело в этих