Гостиница заблудших душ - Юлия Миллер

нервно махнула рукой. – Трупа там давно нет. Убийство давно произошло, но его никто толком не расследовал, потому что все решили, что это самоубийство. Точнее, двойное самоубийство и несчастный случай. А там все было не так… скорее всего.

– То есть вы хотите, чтобы возобновили старое дело, которое закрыли как некриминальное? – наконец понял дежурный.

Лина и Карина активно и даже как-то радостно закивали. Пока все складывалось не так плохо, как можно было ожидать.

– А у вас есть доказательства, что на самом деле имел место криминал? – продолжал допытываться дежурный.

Девушки сразу погрустнели и помотали головами. Нет, доказательств у них не было.

– Но у нас есть весьма весомые основания считать, что все было не так, как тогда решила полиция, – торопливо добавила Карина.

Лина сразу поняла, что сформулировала подруга неудачно. Мужчина мгновенно посуровел, что было вполне понятно: кому понравится, когда твою работу критикуют какие-то левые люди?

– Кто дело вел, знаете? – сухо уточнил он.

Они снова отрицательно покачали головами. Лина вдруг подумала, что синхронность их движений из-за стекла, должно быть, выглядит довольно забавно. Однако на лице дежурного не появилось и тени улыбки. Он лишь потянулся к телефону, явно собираясь с кем-то связаться для уточнения, и спросил:

– Хотя бы как погибших звали, знаете?

– Да! – обрадовалась Лина, решив больше не кивать как болванчик. – Фроловы Тимофей и Настасья…

– Анастасия, что ли? – перебил дежурный.

– Да-да, конечно. Они муж и жена были, жили в той усадьбе на Морской. А еще тогда погибла их служанка, Агафья, но ее фамилии мы не знаем.

Дежурный снова нахмурился, рука с телефонной трубкой замерла на полпути, так и не добравшись до его уха.

– Постойте, а когда они там жили? Хотя бы уже после гостиницы? Когда вообще дело было? Может, там сроки давно вышли?

Лина и Карина переглянулись.

– В девятнадцатом веке, – тихо выдохнула Лина.

– В первой половине, – добавила Карина.

Телефонная трубка с громким нервным стуком легла на место, а дежурный посмотрел на них почти зло.

– Вы что, издеваетесь? Это прикол какой-то?

Прежде чем девушки успели ответить, за их спинами хлопнула входная дверь и к «аквариуму» дежурного подошли двое мужчин, оба в гражданской одежде. Один был значительно старше, Лина решила, что ему лет шестьдесят, поскольку некогда темная шевелюра на его голове уже значительно поредела и поседела, среднего роста, несколько полноватый, а другой, напротив, высокий и спортивный, лет тридцати или около того. Лина отметила, что он довольно симпатичный: у него были темно-русые волосы, серые глаза, гармоничные черты лица.

– Ты чего шумишь, Михалыч? – весело поинтересовался старший мужчина. И добавил: – Ключики дай.

– Да вот, Владимир Сергеевич, как раз по вашу душу дамы пришли. Убийство хотят расследовать, – хмыкнул дежурный, просовывая в проем между стойкой и стеклом ключи с биркой и журнал регистрации. – Давнее, не новое. Говорят, неправильно расследовали его тогда.

– Вот как? – отозвался Владимир Сергеевич, заполняя строчку в журнале. – Ну что ж, бывает, мы ж не боги непогрешимые. А насколько давнее дело?

– Девятнадцатого века, – язвительно припечатал дежурный. – Первой половины.

Владимир Сергеевич аж собственную подпись забыл, судя по зависшей над последней графой ручке. Он хмуро посмотрел на подруг, и Лина поторопилась хоть что-то ему объяснить, прежде чем и он начнет ругаться:

– Эти смерти нужно расследовать, потому что там – в старой купеческой усадьбе, в доме номер восемь по улице Морской – и потом умирали люди, понимаете? И в санатории, и в гостинице… И если кому-то снова придет в голову использовать это здание для чего-то… для новой гостиницы, например, люди снова будут умирать! Это… длящееся преступление! – Она сама не знала, откуда взяла этот термин, слово само прыгнуло на язык. Видимо, когда-то Лина где-то слышала его. – Поэтому на него не может распространяться срок давности!

– Хотите сказать, что какой-то маньяк убивает людей… вот уже двести лет? – с нотками иронии в голосе поинтересовался молодой полицейский.

Дежурный и Владимир Сергеевич прыснули от смеха, а Лина вдруг разозлилась. Там одни люди уже два века мучаются, другие из-за этого умирают, а эти хихикают!

– Нет, я хочу сказать, что из-за того, что кто-то плохо сделал свою работу двести лет назад, три души не могут успокоиться! И трагедия, случившаяся с ними, повторяет себя снова и снова. И будет повторять дальше, если вы ничего не сделаете, а здание снова начнут использовать!

Смешки стихли, лица всех троих полицейских изменились. Молодой отчего-то задумался, а вот его старшие коллеги, кажется, не на шутку разозлились.

– Значит так, девочки, – строго заявил Владимир Сергеевич, вернув журнал дежурному. – Идите-ка вы отсюда, пока мы вас на пятнадцать суток в камеру не упекли.

– За что? – охнула Карина.

– За хулиганство! Потому что то, что вы делаете сейчас, – это форменное хулиганство!

От возмущения Лина на какое-то время потеряла дар речи. Возможно, и к лучшему, ведь начни она говорить, дело действительно могло закончиться камерой, а так Карина успела подхватить ее под руку и вывести на улицу. Остановилась подруга, только когда они оказались по другую сторону проезжей части на утопающем в зелени бульваре.

– Да уж, этого стоило ожидать, – чуть дрожащим от волнения голосом констатировала Карина. – Откуда в полиции люди широких взглядов?

– И что же нам теперь делать? – с тоской спросила Лина, обхватив себя за плечи. Ей почему-то вдруг стало холодно, хотя вечер был довольно теплым, даже немного жарким. – Как выяснить, что тогда случилось?

– Мы пойдем другим путем, – задумчиво выдала Карина, глядя куда-то вдаль.

– Каким? – с надеждой поинтересовалась Лина.

– Спросим у самих участников событий.

– В смысле?

– В коромысле! – хмыкнула Карина, улыбнувшись и наконец посмотрев на нее. – Спиритический сеанс проведем, вызовем твоих духов и спросим, кто кого убил и почему.

Лина замерла, недоверчиво глядя на подругу. Не то чтобы идея показалась ей странной. Скорее, странно было то, что она не пришла им в голову сразу. Ее настораживало другое:

– А ты умеешь?

Карина как будто смутилась и пожала плечами.

– Было дело, баловалась. Даже доску себе купила спиритическую. Ну, знаешь, как в кино. «Уиджа» называется.

– А они так просто продаются? – удивилась Лина.

– Да, это же считается просто игрушкой… Правда, сколько я ни пробовала, ничего у меня с ней не получалось, но сейчас может и сработать. Учитывая все обстоятельства. Придется только за ней ко мне домой смотаться. А еще нужны свечи…

– Обычные? – уточнила Лина. – Или какие-то особые? Типа колдовские… Черные там… Или еще какие…

– Обычные сойдут.

– Тогда они есть у меня дома. Я, когда разгребала кладовку, нашла целые залежи. Наверное, прабабушка их