Зуб мудрости - Лэй Ми

Хотя склад отстроили заново, за двадцать лет он успел превратиться в такое же убогое зрелище, каким запомнился мне. В тусклом свете окружающее напоминало выцветшую картину.

Я медленно шел между рядами, проводя пальцами по пыльным развалинам столов и стульев. Шершавая поверхность будто стачивала слои, скрывавшие воспоминания.

Су Я стояла рядом, но ее нетерпение росло с каждой минутой.

– Ну что, уже можно? – наконец прошептала она, бросая взгляд на часы.

Я повернулся. Возможно, блеск слез в моих глазах испугал ее – она замолчала, лишь пристально наблюдая за мной.

Я криво улыбнулся. Судя по ее выражению лица, получилось жутковато.

– Прости, но я должен был начать отсюда. Потому что его конец – это моя точка отсчета. Чэн Юй, я пришел.

Я окинул взглядом обшарпанный склад. Брошенные вещи отбрасывали на деревянные стены причудливые тени, будто храня бесчисленные тайны. Я знал – он все еще здесь. С неосуществленными мечтами и нераскрытой загадкой своей смерти.

– Ты что творишь? – Су Я вцепилась мне в руку, но ее взгляд метнулся к окну. – Не пугай меня.

Я притянул ее к себе, глядя в пустоту:

– Прости, что пришел так поздно… – Слезы перехватили горло, но на душе стало легче. – …Я увожу ее. Дам ей надежду, счастье, радость, опору – как ты хотел двадцать лет назад.

Су Я вдруг перестала вырываться.

– Благослови нас. Мы же всегда были друзьями, правда? – Я крепче обнял ее. – Прости мои трусость и эгоизм. Я боялся потерять тебя… и ее. Простишь? Все эти годы я…

– Так это ты донес, – раздался в углу хриплый голос.

Я остолбенел, будто пораженный молнией, пока фигура медленно выплывала из темноты.

Я верил в неотвратимость возмездия. Верил, что запутавшаяся душа действительно может остаться между мирами.

Но это был всего лишь Су Кай. Неужели он забыл?

Су Я вырвалась из моих объятий с пронзительным криком. Она отступила на несколько шагов, наткнувшись на груду старых столов, и дрожащим голосом спросила:

– Откуда ты узнал?..

Су Кай не ответил. Он шаг за шагом приближался ко мне.

– Значит, уезжаете?

Его голос скрипел, будто ржавые пилы, и в нем слышались одновременно опасность и неизбежность.

Все повторялось – только теперь главную роль играл я. Выбора не было.

– Су Кай… – Я медленно подвинулся, прикрывая собой Су Я. – Прости, я знаю…

– Почему ты предал меня? – Он будто не слышал меня. Глаза без век неестественно расширились, а покрытое рубцами лицо дергалось.

– Я должен был извиниться тогда и должен сейчас. – Будто перед чудовищем, я тщательно подбирал слова. – Я разрушил твою жизнь. Но пойми – я люблю твою сестру. Даю ей то, что не можешь ты. Отпусти нас.

Эти слова показались ему смешными. Су Кай замер, затем разразился хриплым хохотом. В тесном складе его смех оглушал. Эти вырывающиеся из глубины грудные звуки бились о запыленные руины, заставляя все вокруг словно колебаться.

– Любовь? – Лицо Су Кая, искаженное смехом, стало еще ужаснее, отражая невыразимую муку. – Ты любишь ее? Что ты можешь дать ей? Двадцать лет жизни? Чужое имя? Мать, которую нельзя признать?.. – Внезапно он дернул за складку кожи на лице, и его голос сорвался в крик: – Или ТАКОЕ лицо?!

Я оцепенел от ужаса.

– Су Кай, ты… – наконец прошептал я.

– Перестань, – раздался за моей спиной обессиленный голос Су Я. – Это не Су Кай. Это Чэн Юй.

Двадцать лет назад

Су Кай пошатнулся, начал поворачиваться – видимо пытаясь понять, кто нанес удар. Но не успел завершить движение – с глухим стуком рухнул на пол.

Чэн Юй, с кровью на губах, сидел на земле. Его взгляд перебегал от бившегося в конвульсиях Су Кая к Су Я – та стояла, сжимая ножку от стола, все ее тело дрожало. Она тяжело дышала. Растрепанные волосы прилипли к вспотевшему лицу, но не могли скрыть ледяной блеск в глазах – смесь ужаса и странного удовлетворения.

Су Кай дергался все реже. Затем конвульсии прекратились вовсе.

Первым очнулся Чэн Юй. С трудом подполз, поднес руку к носу Су Кая – и затрясся.

– Су Кай… – Он повернулся к Су Я, его лицо было белым как мел. – Мертв.

Су Я словно не слышала. Все еще застыв в прежней позе, она неотрывно смотрела на тело.

Вдруг ледяной блеск в ее глазах погас, сменившись всепоглощающим отчаянием. Ножка стола со стуком упала на пол, а сама Су Я обмякла.

Чэн Юй бросился к ней, но она оттолкнула его. Когда он попытался снова – перед ним оказалась та самая ножка стола, которую Су Я теперь протягивала ему.

– Убей меня! Ну же, убей! – Она казалась на грани безумия.

Чэн Юй в ужасе замахал руками:

– Нет… я не могу…

– Убей! Иначе мы с мамой пропали! – Она упала на колени, обхватив его ноги. – Я убийца, я должна заплатить жизнью, но не могу тянуть за собой маму… Бей же, умоляю!

Чэн Юй смотрел на ее растрепанные черные волосы, позволяя трясти себя, но на его лице постепенно появлялось странное спокойствие. Наконец он положил руку на ее голову:

– Ты любишь меня?

Су Я замерла, подняла глаза. Его взгляд – твердый, незнакомый – почему-то успокоил ее. Она кивнула.

Через несколько минут Чэн Юй уже переоделся в одежду Су Кая. Опрокинул груду столов на тело. Затем взял канистру с бензином и вылил содержимое на импровизированный костер.

– Что ты задумал?

Чэн Юй уже нашел в кармане зажигалку Су Кая. Он повернулся к ней с умиротворенной улыбкой:

– Неосторожное обращение с огнем – это не уголовное преступление.

Пламя охватило тело мгновенно. Чэн Юй и Су Я стояли плечом к плечу, наблюдая, как огонь поглощает останки Су Кая. Удушливый запах гари заполнил склад.

Чэн Юй повернулся к Су Я. В отсветах пламени его черты казались высеченными из мрамора – совершенными.

– Запомни мое лицо. Запомни.

И бросился в костер.

Су Я вскрикнула, успев схватить лишь край его одежды.

После нескольких секунд нечеловеческих криков и конвульсий из огня поднялась обугленная фигура. Волосы сгорели дотла, от красивого лица осталось кровавое месиво.

Он подошел, шатаясь, и сжал руку Су Я. Изобразил подобие улыбки на обгорелой маске лица:

– Теперь мы сможем быть вместе навсегда.

* * *

– …А теперь ты уходишь от меня.

Су Кай… нет, Чэн Юй стоял перед нами. Его никогда не смыкающийся глаз пристально следил за Су Я.

Та, собрав последние силы, выпрямилась и резко взяла меня