Отражение тени - Алексей Белый

в поселок размыло, и их «жигуленок» первой модели не смог преодолеть всю грязь и завяз. Татьяна никогда не слышала, чтобы отец так ругался. Он был высокий, под два метра ростом, и весил около ста двадцати килограммов. Отец был не жирным, а мощным, как настоящий богатырь. Он вылез из машины и в одиночку протолкал через грязь автомобиль на расстояние в пятьдесят метров, пока колеса не встали на твердую землю. После чего они смогли добраться до больницы, где находилось и отделение скорой помощи.

Врач осмотрел Таню и назначил жаропонижающее и капельницу с антибиотиком. Родители Тани просидели до вечера, но врач не отпустил Татьяну домой. Он не стал им врать и сообщил, что ее состояние очень тяжелое, и, скорее всего, завтра ее транспортируют в городскую больницу. Родителям не разрешили остаться, и они уехали домой.

Поселковый терапевт не знал, что происходит с Татьяной, это было похоже на какой-то вирус: температура не снижалась, а ее сердце билось так, что удары передавались кушетке, на которой лежала девочка.

Через час он заметил, что зрачки Татьяны перестали реагировать на свет, но все внутренние органы продолжали работать, особенно сердце, от ударов которого содрогалось все тело.

Ночью, наблюдая за Татьяной, терапевт связался с институтом скорой помощи и описал состояние девочки. Доктора из института посоветовали ему в срочном порядке ввести пациентку в искусственную кому. Они также пообещали выслать с утра медицинский вертолет для ее эвакуации.

Войдя в палату к Татьяне, терапевт сильно удивился, когда увидел девочку стоящей у окна, а не лежащей без сознания на кушетке.

– Таня, зачем ты встала? – спросил доктор и увидел, что она с жадностью ест цветок, стоящий на подоконнике.

– Татьяна, – позвал он снова.

Девочка вздрогнула и, как испугавшийся зверь, резко обернулась, напружинилась, словно готовилась к прыжку. Ее глаза были полностью красные от лопнувших капилляров, в уголках скапливались капельки крови, из носа также бежала кровь, с кончика свисала большая капля, лицо было перепачкано землей из горшка с цветком.

Терапевту, взрослому мужчине, стало страшно, он приготовился защищаться, так как весь вид пациентки говорил о том, что она сейчас кинется на него. Ее глаза то смотрели в упор на него, а то внезапно закатывались вверх, губы дрожали и скалились, а руки тряслись от перенапряжения мышц.

Как врач и ожидал, Таня, рыча, кинулась на него, терапевт выставил ногу вперед, отталкивая ее, но она схватилась за штанину и впилась зубами в ногу. Резкая боль пронзила его, ногу прокусили до крови даже через ткань брюк. Терапевт схватил Таню за волосы и, оторвав от своей ноги, швырнул в стену палаты. Ударившись, девочка тут же вскочила и опять кинулась на врача. Теперь он встретил ее ударом кулака, а когда пациентка в очередной раз, как разъяренная кошка, бросилась на него, он сломал об ее голову стул, после чего девочка уже не поднималась, а в конвульсиях дергалась на полу.

– Что за чертовщина?! – закричал доктор и потерял сознание от резко подскочившего внутричерепного давления.

* * *

Семенов с Настей выслушали рассказ Мирославы. Она пересказала в подробностях все что знала, но информации появилось совсем немного: похитителей было шестеро, как выглядят, она не знает, были в масках, с фабрики по переработке мусора они уехали в неизвестном направлении, прихватив с собой Галактику, и Семенову остается только ждать звонка.

Муж Мирославы после ее звонка занес в квартиру большую сумку и поставил на стол.

– Извините, это деньги, которые я занимала у Галактики, здесь пятьдесят пять миллионов, как я и обещала, – произнесла Мирослава, и они с мужем покинули Семенова с Настей.

– Что будем делать? – спросила Настя у Семенова.

– Будем ждать звонка и попробуем отследить его, – ответил он, размышляя, что почему-то не сильно беспокоится о Галактике.

– А если, пока мы сидим, они сделают с ней что-нибудь? – переживая, опять спросила Настя.

– Настя, мы с тобой об одной и той же Галактике говорим? Она убийца убийц, я бы больше переживал за похитителей, – усмехаясь, ответил Семенов, успокаивая Настю, но все же сам немного волновался.

* * *

Наконец машина остановилась; пока меня, перемотанную скотчем, везли в багажнике, успела вздремнуть, но последние полтора часа машину болтало так, что меня укачало, не говоря уже о том, что я несколько раз ударилась головой.

Меня вытащили из багажника и завели в дом. Только внутри с моей головы сняли пластиковый пакет. Это был большой бревенчатый дом. На первый взгляд ему не больше десяти лет, и он находится в отличном состоянии, внутри его красиво отделали, поставили дорогую мебель и технику. Похитители провели меня в зал и, размотав скотч, пристегнули мою правую руку к металлической трубе стояка отопления, а затем усадили на стул.

Преступники сняли с себя маски и верхнюю одежду, не стесняясь того, что я запомню их лица. И это был плохой знак: они не собирались меня отпускать.

У каждого из них на лице остался след долгого тюремного срока. Все они были короткостриженые, а один вообще полностью лысый. Похитители, за исключением седого, были среднего роста, около метра семидесяти пяти, только седой и, по всем признакам, их главный были выше метра восьмидесяти. Среди похитителей были рыжий и два коренастых кавказца с бородами, явно занимавшиеся ранее борьбой или боксом, судя по их приплюснутым носам и широким плечам. Последний, ничем не примечательный худой уголовник с татуировкой паутины на шее, судя по их поведению, занимал место помощника главаря.

– Товарищи похитители, а когда будут кормить? – спросила я.

Вопрос утоления голода сейчас был для меня первоочередным, так как я сильно проголодалась, путешествуя в багажнике.

– Как тебя зовут, дамочка? – спросил татуированный.

– Гала, – ответила я, сидя на стуле.

– Сейчас, Галя, Рыжий принесет тебе что-нибудь с кухни, ты нам сытая и красивая нужна, – загадочно улыбаясь, произнес он.

Рыжий, услышав его слова, сразу вышел из комнаты.

– Когда вы потребуете за меня выкуп? – поинтересовалась у него я.

– Позже, – усмехнувшись, ответил мужчина.

Рыжий принес бутерброды с вареной колбасой и стакан водки, поставив все рядом со мной на подоконник.

Как и полагается уголовникам, после того как украл, нужно выпить, чем мои похитители и занялись, накрыв журнальный столик в зале, где в углу на стуле сидела я.

Распив две бутылки водки, захмелевший татуированный повернулся ко мне и улыбаясь признался:

– Ты уж нас извини, столько работы было, по бабе соскучились, так что продавать мы тебя не будем. А будешь хорошо себя вести, позже отпустим.

Мне его откровения не сильно