Отражение тени - Алексей Белый

аммиаком и бензином на железнодорожную станцию. Эта смесь при взрыве сможет уничтожить весь город. Наш гений сыска предлагает смоделировать ситуацию с фиктивными цистернами. Дальше останется через популярного местного блогера навести в городе панику и раструбить, что в течение недели потенциально смертоносный состав будет стоять на станции. Любой, даже самый незначительный несчастный случай с этим поездом подвергнет весь город смертельной опасности, – изложил он мысли пожарного.

– Идея замечательная, но РЖД не пойдут на такое даже для поимки маньяка, – ответила я.

– Пойдут! Генерал уже договорился, предложив им отсрочку от плановой антикоррупционной проверки, – рассмеялся Семенов.

Через два дня «Железные дороги» составили поезд с наполненными водой цистернами, на которых пестрели обозначения: «хлор», «аммиак» и «бензин», – его загнали на дальний путь железнодорожного вокзала прямо посреди города. От поезда действительно пахло так, как будто цистерны наполнили именно тем, что на них написано. Железнодорожные цистерны специально не промывали.

В дело вступили два местных популярных блогера, с которыми мы договорились о размещении провоцирующих статей. Идея пожарного сработала: в городе действительно началась паника, люди были возмущены действиями властей и «Железных дорог», новость даже показало местное телевидение.

Генерал собрал секретное селекторное совещание с главой региона, мэром Новосибирска и директором «Железных дорог» и объяснил им суть происходящего. Три человека, чья репутация сейчас страдала в полуторамиллионном городе, согласились, что смерти от взрывов и поджогов нужно прекратить, но намекнули, что Следственный комитет использует их в своих целях, чего не должно происходить между ветвями власти. Генерал успокоил всех и пообещал, что, как только все закончится, в средствах массовой информации будут даны подробные разъяснения ситуации, а всем, понесшим репутационные издержки, вынесут благодарности.

После совещания генерал позвонил Семенову и сообщил, что звездам Семенова на плечах осталось сверкать семь дней, если Семенов не поймает преступника.

* * *

Новость о смертоносном составе не прошла мимо Пиромена, и она зацепила его. Он уже два раза был на вокзале и рассматривал стоящий на дальнем пути поезд с предупреждающими значками на цистернах.

Ночью он не мог спать: мысль о том, что это его единственный шанс за всю жизнь уничтожить миллион человек, не давала покоя.

Весь следующий день Пиромен готовил в своем гараже тринитротолуол, нужно было не меньше полкилограмма на каждую из восьмидесяти цистерн. Закупая ингредиенты, он понимал, что, когда начнется расследование, его найдут в течение суток, и приготовил пути отступления, заодно купив себе на день планируемого взрыва билет на самолет в Грузию с вылетом из Барнаула.

Ночью при помощи квадрокоптера он раскладывал взрывчатку по цистернам, придав ей форму пластин; когда взрывчатка ложилась сверху, она напоминала пластиковую заплатку и не вызывала подозрений.

Дрон он использовал только тогда, когда мимо проходили поезда или электрички, чтобы никто не услышал звука двигателей и лопастей.

Чтобы приготовить взрывчатку и разложить ее по восьмидесяти цистернам, ему потребовалось трое суток. В качестве детонаторов он использовал сотовые телефоны с емкостными аккумуляторами, где при звонке контакты замыкались вольфрамовой нитью, проходящей через порох, вложенный внутрь взрывчатки.

Все сим-карты в телефонах были дубликатами одного номера и при звонке должны были сработать одновременно. Он все просчитал и приготовил и докажет завтра свое превосходство над жалкими людишками. Пиромен даже купил шампанское и выпил пару бокалов, предвкушая завтрашний день, когда он убьет миллион человек одним нажатием кнопки.

* * *

После того как пригнали состав, весь наш день проходил за тем, что мы сидели и смотрели в мониторы, наблюдая за изображением с камер видеонаблюдения. Нам в помощь на самолете доставили компьютер из Москвы, который считывал лица и идентифицировал людей, определяя личность и показывая частоту появлений на вокзале.

Я пила кофе и смотрела в монитор. Мужчина в солнцезащитных очках и черной бейсболке посмотрел на камеру, встроенную в потолок зала ожидания. Когда я заметила этого человека, моя левая рука вспыхнула болью.

– Вот он! – произнесла я.

Все посмотрели на меня как на сумасшедшую, ведь у нас не было его описания или примет.

Побродив по вокзалу, мужчина ушел восвояси. Компьютер не смог определить его личность, но показал, что он уже третий раз на вокзале, выдав записи его присутствия.

Оперативная группа полиции устроила за ним слежку, и когда ночью он с помощью коптера стал раскладывать какие-то пластилиновые лепешки на вагоны, все уже понимали, что я была права.

– Семенов, вызывай рэбовцев – нам нужно поймать его с поличным. Пусть они ловят сигнал над поездом, и как только они его получат, спецназ возьмет его, – предложила я.

Через три дня мы уже знали, где он живет, где делает взрывчатку и куда собрался. Полицейские из Новосибирска оказались настоящими профессионалами. За три дня слежки, как нам показалось, поджигатель даже не обратил на них внимания.

В воскресенье он с сумками вышел из дома и, погрузив их в свой старенький, но шустрый внедорожник корейского происхождения, поехал на выезд из города в сторону трассы, ведущей в Барнаул.

Как только его автомобиль выехал на скоростную магистраль, сразу съехал на обочину. Поджигатель вышел из своего автомобиля и посмотрел назад, на город. Наша машина, проехав вперед метров триста, тоже остановилась на обочине. Микроавтобус с бойцами спецназа ехал в километре от нас, и Семенов скомандовал им снизить скорость, чтобы не спугнуть преступника.

– Есть сигнал! – раздался в рации голос офицера войск радиоэлектронной борьбы. На вокзале вокруг поезда сработали петарды и дымовые шашки, имитируя взрыв. Но когда дым с вокзала показался в небе, поджигатель бросился в лес.

– За ним! – заорал Семенов и, выскочив из машины, побежал в лес наперерез поджигателю, двое оперативников помчались вслед за ним.

Я вышла из машины и позвонила Насте.

– Подъезжай, третий километр трассы Новосибирск – Барнаул, – сказала я и положила трубку.

Через две минуты машина каршеринга, за рулем которой сидела Настя, подъехала, и я села в нее.

– Такси подано, мадам! Куда изволите? – уточнила она.

Я закурила и, достав из сумочки фляжку с абсентом, сделала три больших глотка, которые сняли боль в несуществующей руке.

– Вперед, я покажу, где свернуть.

Достав телефон, я выключила его и попросила Настю сделать то же самое. Через пятьдесят километров мы свернули в лес и, проехав еще километров тридцать по грунтовой дороге, оставили машину и пошли пешком.

– В какую-то глушь приехали и пошли гулять. Тут медведей и волков полно кругом! – возмутилась Настя.

– Людей бояться надо, Настенька, – ответила ей я.

Мы прошли километра три, пока не оказались на окраине заброшенной деревни, где сели отдохнуть в одном из дворов.

– Что мы