Последний вздох - Эмма Пиньятьелло

Ее сегодняшнее платье казалось, наверное, слишком «коктейльным» для предстоящего бала. Это было темно-зеленое платье-бодикон с длинными рукавами и высоким воротом. Главной звездой шоу выступали груди – ткань плотно облегала их и подчеркивала все их изгибы, но проблема заключалась в длине. Обычно на подобных мероприятиях нормой считались длинные, строгие бальные платья. Но в случае провала им пришлось бы бежать, а для этого ноги должны быть свободны.

– Что с тобой сегодня? – Нелла одернула платье, глядя на их отражения в витрине книжного магазина. Она вполне соответствовала своей роли – готовая к нападению гадюка, – а вот он смахивал на Джеймса Бонда, работающего по принуждению. – Если передумал, так и скажи.

– Я думаю не о сейфе.

– Ладно. – Она сморщила нос от запахов, долетающих до них с крыши здания из красного кирпича, увитого виноградными лозами. Этими запахами – горелого лука, жареных сосисок и теплого томатного соуса – был пропитан весь воздух вокруг. Оставалось только надеяться, что к тому времени, когда они придут в «Лью и Локридж», от нее не будет пахнуть, как в «Баннингсе» в субботу утром.

Они прошли еще немного, когда Джетт вдруг сказал:

– Я жил здесь раньше.

Этот комментарий шокировал ее настолько, что каблуком она застряла в трещине тротуара. Нелла бы упала, но Джетт успел подхватить ее и отпустил только тогда, когда она восстановила равновесие.

– Здесь? – Нелла указала на яркие фиолетовые витрины круглосуточной аптеки.

Губы дрогнули, но он не улыбнулся, и взгляд его, казалось, был устремлен в некое далекое далеко. Запах барбекю все еще преследовал их, и Нелла оглянулась на здание, мимо которого они прошли. Где-то заплакал ребенок, на него прикрикнул мужчина.

– Сколько тебе тогда было? – Грей рассказывал ей, что Джетт жил во многих семьях и что его забрали у родителей, потому что их признали «неспособными» исполнять роли, данные им природой. Сам Джетт никогда не рассказывал ей о своем прошлом. Между ними было молчаливое согласие: Нелла знает кое-что, но не все.

Теперь он собрался уходить, и она уже никогда не узнает остального. От этой мысли внутри у нее стало пусто. Она по натуре была любопытной, но почему-то, даже когда они только познакомились, у нее хватило такта не давить на Джетта и не задавать ему вопросов, касающихся этой части его жизни. Почему?

– Шестнадцать, – сказал он, засунув руки в карманы и уставившись на туфли, которые одолжил у Грея. – Этот – один из последних. Примерно через две улицы отсюда.

Так сколько же всего приемных домов он сменил?

Сам, без ее подталкивания, он говорить не собирался. Впервые она не боялась, что он взорвется или наградит ее снисходительным прозвищем за любопытство. А что знал о прошлом Джетта ее отец?

– Там было плохо?

Он сухо и невесело рассмеялся.

– Приемные дома не делятся на «плохие» и «хорошие».

Ей стало стыдно за свой наивный комментарий. Почему он всегда поворачивает все так, что она чувствует себя глупым ребенком, кем-то вроде Рапунцель, просидевшей всю жизнь в башне из слоновой кости, тогда как он и все остальные сражались в бесконечной битве с садом из шипов.

– Но в этом я мог спать.

Она ждала, затаив дыхание.

– Иногда, в некоторых домах, я лежал без сна всю ночь. Дети ждали, пока ты уснешь, и крали твои вещи.

Она вспомнила момент: Джетт хватает свою книгу с прикроватной тумбочки и прижимает к груди, пока она переворачивается на его матрасе.

– Я спал, положив все важное под одеяло, в штаны, куда угодно, – если бы могли, они забрали бы все. Этот дом был лучше. Пожилая пара, дети выросли и жили на восточном побережье. Нас, приемных, было трое. Я был старшим, и у меня впервые за много лет появилась своя комната, и мой приемный отец разрешил поставить замок. Он возил меня в «Баннингс» и учил пользоваться простыми инструментами. Тратил деньги на реставрацию винтажных автомобилей. Говорил, что я – первый, кому он позволил прикоснуться к его инструментам, что у меня твердая рука.

– С этого все и началось? Твоя любовь к машинам?

– Нет, это началось с того, что мы с ребятами из детдома угнали «Ламборгини» и отправились гонять по автостраде.

Она рассмеялась.

– Ты серьезно?

Он поднял бровь – она не отвела глаза.

– Тогда откуда этот взгляд за горизонт? Что здесь случилось? – В темных глубинах ее сознания зашевелились пугающие, мрачные мысли. – Он тебя мучил?

Его лицо словно застыло от холода.

– Не он.

Значит, один из них. Она поежилась.

– В том доме ничего плохого не случилось.

– Но где-то в другом месте случилось.

– Неважно, я серьезно. Я просто не подумал, что эта их контора здесь. Не был тут лет двадцать и не ожидал…

– Нет, важно. – Она так резко повернулась и встала перед ним, что он наткнулся на нее. И тут же отступил. – Ты знаешь обо мне все. Ты очищал машину от моей блевотины. Ты видел меня в самые худшие, самые унизительные моменты, но я почти ничего не знаю о тебе.

– Этим ты хочешь сказать, что это нечестно? – Его губы дрогнули, он почти усмехнулся. – Мне надо признаться в чем-то постыдном?

– Ну, да. Вроде того.

Он вздохнул.

– Ты знаешь обо мне больше, чем многие.

Она покачала головой.

– Ты не отвертишься.

– Не могу я просто блевануть на твои туфли? Тогда будем квиты.

– Продолжай, Рэндалл. – Она снова зашагала вперед уверенной походкой, хотя сама никакой уверенности не чувствовала.

Они подошли к пешеходному переходу и остановились. Джетт вздохнул.

– Здесь, в школе, я встретил одну девочку.

Нелла попыталась сохранить нейтральное выражение лица.

– Как ее звали?

– Эмили.

– Скучное имя.

– Это мой рассказ или твой?

– Извини.

– Это была, что называется, классическая подростковая любовь с первого взгляда. – Он сказал это с горечью. – Мы всегда будем вместе. Никто так не любил, как любим мы.

– Ну да. – Нелла кивнула, чувствуя себя восьмидесятилетней старухой.

– В общем, длилась эта вечная любовь четыре месяца.

– Практически целая жизнь, когда тебе шестнадцать.

– Для меня это и была жизнь. – Джетт ткнул локтем в кнопку на следующем пешеходном переходе. – Дольше этого срока я ни в одном доме и ни в одной школе не задерживался. Она жила через несколько домов от того, где жил я, так что мы виделись каждый день. Я вылезал ночью через окно, чтобы встретиться с ней, прямо как в кино. Пригласил ее пойти со мной на школьный бал.

– И она согласилась, да? – У Неллы сжалось сердце при мысли, что Эмили могла отказать Джетту.

Он кивнул.

– Мой приемный отец, Найджел, помог