Последнее убежище - Клеменс Мишальон

– Что… как это? – прошептал он.

С момента побега мы с ним ни разу не говорили об Эмиле.

Я молча забрала газету.

Габриэль медленно опустился на пол и запустил грязные руки в волосы.

– Мы ведь не знали… – наконец пробормотал он.

Ты, может, и не знал, хотя почему – это вопрос. Информация у нас была одна и та же.

Видимо, мысли Габриэля текли в том же направлении, и он быстро перестроился.

– Вспомни, как она с тобой поступила.

– Это не то же самое.

– Да, конечно, и все же не могу забыть.

Он снова схватил газету, перечитал заметку и вздохнул:

– Нет, такое не забывается, Фрида.

– Во всем виноват Эмиль.

– Они были заодно.

Мне хотелось кричать, хотелось вбить ему в голову: ты-то тут при чем? События месячной давности ни к кому, кроме меня, отношения не имеют!

Габриэль никогда не смог бы понять, что я неразрывно связана с Эдвиной. Связана смутным, темным инстинктом. Я ее ненавидела и в то же время понимала: мы обе делаем то, чего хочет от нас Эмиль. Не только мы – все девушки и женщины коммуны.

Было совсем несложно себя убедить, что на месте Эдвины я проявила бы себя иначе. Что я способна провести черту. Что я отказалась бы силой удерживать другую девушку в его постели.

Увы, глубинное знание опровергало эти домыслы.

Как бы виновата ни была передо мной Эдвина, что бы она ни сделала – стоило Эмилю приказать, и я поступила бы точно так же.

Глава 32

Эскаланте, Юта

День седьмой

Леон останавливает машину у полицейского участка. Внутри душно и тихо. Сразу приходит на ум телесериал, который я смотрела несколько лет назад, – там эксцентричный детектив расследует смерть девушки, а милая секретарша кормит сослуживцев пончиками.

Я следую за Харрисом. Он обменивается по пути приветствиями с коллегами – там поднимет руку, здесь быстро кивнет. Мы с ним проходим в маленькую комнату с замызганными голыми стенами. На полу – ковровое покрытие, из обстановки – стол и пара стульев. Кабинет почти не отличается от того, в котором я разговаривала с копами в Нью-Джерси после смерти Энни.

Харрис жестом предлагает мне сесть, а сам устраивается с другой стороны стола и выкладывает маленький диктофон. Говорит в микрофон дату, время и мое имя, затем обращается ко мне:

– Можете ли вы подробно рассказать, откуда у вас телефон Сабрины Бреннер?

Хм, думала, начнем с чего-то другого, но ладно. О телефоне поговорить я нисколько не возражаю. Если что, я в этом случае проявила себя как законопослушный гражданин. Вступила в схватку с койотом, чтобы раздобыть улику.

Описываю поход в пустыню, в деталях излагаю, как койот вцепился мне в кроссовку.

– Пыталась найти вас, когда вернулась в отель, – продолжаю я, и Харрис скептически вздергивает бровь. – Действительно пыталась! Вас нигде не было, поэтому я передала телефон помощнику шерифа Калхун.

Харрис кивает и отпивает из картонного стакана. У меня пересохло в горле, и я прошу воды.

– Да-да, сейчас, – отвечает Харрис.

Вот дьявол… Я посмотрела достаточно полицейских сериалов и понимаю: если коп не дает тебе попить – это не очень хороший знак.

– Мне нужно поговорить с вами о Габриэле, – заявляет он. Самое разумное – молча ждать вопроса. – Что происходило при встречах Габриэля с Сабриной Бреннер?

Я с трудом подавляю дрожь.

При встречах? Во множественном числе?

Габриэль вчера сообщил Харрису, что за все время не перемолвился с Сабриной и словом. То ли забыл, то ли солгал – я так и не смогла сделать вывод. Так или иначе, помощник шерифа не принял его слова за чистую монету.

– Как они разговаривали? Как обращались друг к другу? Вы знали, что они общаются?

Общаются?

Харрис расспрашивает меня так, будто располагает информацией. Что же ты такого знаешь, чего не знаю я?

– Если они и общались, мне об этом ничего не известно, – искренне пожимаю плечами я.

Харрис вздыхает, откидывается на спинку стула и долго на меня смотрит.

Я понимаю, чем он занимается. Многих людей молчание заставляет чувствовать себя некомфортно, и они готовы на все, чтобы его нарушить. Начинают говорить первыми, выкладывают секреты. Но я-то выросла в мире Эмиля, где молчание ценилось на вес золота. Могу просидеть целый день, не размыкая губ.

– Послушайте, – наконец разбивает тишину Харрис и, положив руки на стол, наклоняется ко мне, – я не собираюсь ходить вокруг да около. – Ага, уже теплее. – Вы в не очень хорошем положении, однако, если поможете нам, мы, в свою очередь, поможем вам. Вы меня понимаете?

Если честно – не особо.

Харрис снова вздыхает, качает головой и с лукавой улыбкой предлагает мне подождать в кабинете. Выходит, через пару минут возвращается и шлепает на стол желтоватую папку. Приподнимает обложку и прикидывается, будто его вдруг посетила гениальная мысль.

– Хочу дать вам последний шанс, – заявляет он. – Сообщите добровольно, что вы знаете о взаимоотношениях Габриэля и Сабрины. Как только я предъявлю содержимое папки, возврата назад не будет. Помочь я вам больше не смогу.

Я упорно продолжаю молчать.

– Ладно, – сдается Харрис, – воля ваша.

Он открывает папку и листает тонкую подшивку документов. Наконец находит искомый и поворачивает папку ко мне.

Что это? Скриншот с экрана смартфона?

В верхней части листка – название каталога. «Заметки». Ниже, крупными буквами, – «Дневник питания».

Еще ниже, более мелким шрифтом, скрупулезно изложен рацион дня. В самом низу, между отчетом об обеде и ужине, я вижу несколько строк, которые сюда никак не вписываются:

Габриэль Миллер

Джексон-авеню

12/06/1990

Я поднимаю взгляд на Харриса.

– Как видите, мы сделали скриншоты с содержимого телефона Сабрины, – объясняет он. – Разгадать головоломку несложно – мы оба знаем, кто такой Габриэль Миллер. 12/06/1990 – дата его рождения. – Я по-прежнему играю в молчанку, однако Харрис, похоже, не возражает. – С Джексон-авеню тоже все понятно, это его адрес в Сиэтле. – Не собираюсь ничего подтверждать, хотя и спорить тут не с чем. – Так вот, – заявляет Харрис, – меня интересует, что личные данные Габриэля делают в телефоне Сабрины.

– Понятия не имею.

Я не лгу. Действительно ничего не понимаю.

Проклятый телефон! Черт меня дернул отдать его копам…

Наверняка они решили, что я намерена подставить Уильяма Бреннера, а в итоге переиграла сама себя.

Господи! Габриэль-то о телефоне ни сном ни духом – я ему так ничего и не сказала.

Харрис ставит локти на столешницу и подпирает кулаками подбородок.

– Не намерен ничего от вас скрывать, – гнет он свою линию. Ну, уважил так уважил. –