Последнее убежище - Клеменс Мишальон

Дальше встречается упоминание и моего имени в контексте «трудное детство» и «печально известная секта». Разумеется, в статье соблюдены необходимые условности: «обвинение предъявлено не было, официально заявил о своей невиновности…» Не придерешься. Немного информации о Бреннерах: «Поженились два года назад», «третий брак мистера Бреннера». Уильяма описывают как «успешного медиамагната», который «был задержан в первые же часы, однако затем освобожден из-под стражи ввиду отсутствия прямых улик».

Приводятся слова Бреннера: «Полиция принесла извинения за необоснованное задержание. Следствие выясняет, кто мог напасть на мою жену. Я благодарен за усилия полиции и убежден, что она будет работать не покладая рук, пока виновный не окажется за решеткой».

Ронда продолжает бубнить, что ей, мол, проблемы не нужны, и снова предлагает мне покинуть мотель. Смотрю на название газеты – ага, «Эскаланте ньюс», местный рупор, «с гордостью работающий на благо округа Гарфилд». Похоже, аж с восемьдесят второго года.

– Да, я сказала, что полицию вызывать не буду, – не умолкает Ронда, размахивая телефоном, – однако, если вы не оставите мне выбора…

– Хорошо, хорошо, – вздыхаю я. – Уйду. Уже ухожу. Простите за неудобства.

Ронда опускает руку с телефоном и сбавляет тон. Ее взяла, и теперь она едва ли не сожалеет о своем поведении.

– Уж не знаю, каким боком вы замешаны, милая, но, надеюсь, все устаканится.

– Я тоже, Ронда.

– Когда соберетесь, ключ оставьте внизу на столе. Э-э… десяти минут вам хватит?

Я киваю, и она, бросив на меня сокрушенный взгляд, выходит в коридор.

Понятно, Уильям активно сотрудничает с полицией. Должно быть, они сообщили ему, что мы с Габриэлем интересуем следствие. Иначе с чего бы он дал интервью местной газетенке, предоставил ей такие сведения и наше фото вдобавок?

Я задумчиво собираю с пола несвежие вещи и одеваюсь.

Насколько мне известно, Уильям не владеет средствами массовой информации в Юте, однако наверняка у него здесь есть знакомые в этой среде. Сделал снимок, придержал его до подходящего случая, и вот он представился.

Как, должно быть, возликовал наш мистер Бреннер, когда полиция поделилась с ним информацией!

Спустившись на первый этаж, спрашиваю у Ронды, нет ли у нее зарядника для телефона.

– Мне надо позвонить в отель, вызвать машину.

– Звоните с нашего, – предлагает она и указывает на городской телефон на стойке.

– Мне нужно посмотреть номер в контактах.

Ронда спрашивает название отеля, набирает его на клавиатуре и диктует мне номер.

Голос Каталины на другом конце провода звучит довольно напряженно. Думала, она тоже велит мне убираться из «Ары», однако нет: Леон приедет за мной через полчаса.

– Спасибо, – благодарю ее я и отдаю телефон Ронде.

– Можете подождать снаружи, – милостиво разрешает она.

Благодаря испепеляющей жаре в моем распоряжении весь тротуар, и я усаживаюсь на бордюр. Жду, когда подъедет Леон.

Итак, мы представляем оперативный интерес.

Я более-менее понимаю эту формулировку. Мы не подозреваемые. Ну, технически. Если полиция заявляет, что лицо представляет оперативный интерес, значит, с ним желают пообщаться. Все-таки телевизор я смотрю не зря.

После смерти Энни Габриэль в эту категорию не попал. Вероятно, потому, что копы всегда знали, где его найти, он сотрудничал со следствием. Тем не менее лица, представляющие оперативный интерес, нередко становятся подозреваемыми. Грань тут тонкая, почти неразличимая.

Что полиция может на нас иметь?

О заколке им неизвестно, иначе она лежала бы среди вещественных доказательств, а не в рюкзаке Габриэля.

Тогда что?

Возможно, кто-то дал копам некую информацию. Например, один из гостей «Ары» сообщил, что видел, как Габриэль столкнулся с Сабриной. Он сказал, что ни разу с ней не разговаривал? Хм, у меня другие сведения. Подобное несовпадение в показаниях могло оказаться решающим. Особенно для Харриса, который отчаянно ищет новую кандидатуру на роль подозреваемого.

Рядом раздается хруст гравия, и меня обдает жаром от остановившейся в нескольких футах машины.

Я поднимаюсь и, открыв пассажирскую дверцу, бросаю:

– Привет, Леон. Спасибо, что из-за меня проделали…

Замолкаю на полуслове – на заднем сиденье кто-то есть.

– Привет, – говорит этот человек.

Стало быть, он снова в деле. Усталый, злой, но в то же время исполненный надежды. Улыбка у него зловещая – как у акулы, которая не может поверить, что добыча сама идет к ней в руки.

– Помощник шерифа Харрис… – вздыхаю я.

Он похлопывает по сиденью.

– Садитесь.

Я повинуюсь – выбора ведь нет. Телефон полностью разряжен, да если и работал бы – такси явно быстро не приедет.

Леон везет нас к концу улицы, где ловко разворачивает машину.

– Итак… – начинает Харрис.

Я молчу.

– Мне нужно с вами поговорить, – продолжает он. – В участке.

– А если я откажусь?

– Тогда поедете обратно в отель, – пожимает плечами Харрис. Допустим, а дальше-то что? – Мы тут сделали любопытное открытие, – гнет он свою линию. – Сдается мне, вы захотите меня послушать.

– Рассказывайте здесь.

– Нет, в участке, – качает головой Харрис.

Я не обязана ему отвечать. Леон вполне может подбросить меня до отеля, я быстро соберусь и улечу домой, в Нью-Йорк.

Но…

Какими бы сведениями ни располагал помощник шерифа – вполне возможно, что и ошибочными, – мой отъезд их не перечеркнет. Он говорил вчера: полиция свяжется с нами и по месту жительства.

К тому же…

Перед глазами у меня стоит заколка Сабрины Бреннер. Металлическая, позолоченная, изящная, в форме бабочки.

Если Габриэль уедет домой, заколка никуда не денется.

Черт побери, я должна знать, что накопал Харрис! Должна проникнуть в его голову, посмотреть, не блефует ли он.

Разумеется, глупо соглашаться на беседу без адвоката, однако у меня цейтнот.

Конечно, я не обязана ни о чем говорить. У Харриса на нас ничего нет, иначе мы уже были бы в наручниках. Поеду в участок, посижу, послушаю. Заявлю, что имею право в любой момент встать и уйти. Пусть рассказывает, но от меня взамен он ничего не дождется.

– Отлично, – киваю я. – Поехали в участок.

Он улыбается и жестом велит Леону трогаться.

Тот поднимает вверх большой палец и съезжает на обочину, чтобы сделать еще один разворот.

Глава 31

Нью-Йорк

Пятнадцать лет назад

Я нашла эту газету на скамейке в Центральном парке.

Мы провели в городе уже четыре дня. Оба искали подходящую работу – я каждое утро заглядывала в закусочные, где в окне висели объявления о найме. Увы, ни в одном заведении меня брать не хотели. Официальная причина – требуются люди с опытом; на самом деле я просто не умела вести подобные переговоры. Хозяева видели перед собой измученную, голодную, замерзшую девушку, совершенно не готовую к жизни в большом мире.

Два