Последнее убежище - Клеменс Мишальон

взглядом сидящую сбоку кучку девочек от пятнадцати до восемнадцати лет и продолжил: – Она знала, что братьям требуется ее помощь, и сделала все возможное для их спасения.

Эмиль оживленно жестикулировал; в его глазах отражались отблески костра.

В этой сцене смешались сила и очарование, она словно выпала из пространства и времени, заставляя задуматься о великих традициях сказительства. Эмиль будто бы говорил от имени всех прошлых поколений, как провидец, прозревающий мир куда яснее, чем любой из нас.

Я едва не забылась. Нет, ночь «апогея» не ушла из памяти – такое забыть невозможно, – однако Эмиль снова постучался в тот уголок мозга, который занимал раньше.

А потом…

Потом был огонь.

Только что Эмиль говорил, размахивая руками, и вдруг его левый рукав лизнуло пламя костра. Оно жадно принялось за пуховик и побежало вверх, к лицу.

Эмиль вскрикнул, и три сидящие с ним бок о бок матери немедленно вскочили и начали действовать. При всей своей любви к огню Эмиль отлично разбирался в технике пожарной безопасности, которая составляла часть его учения о самодостаточности. Он всегда говорил: спасаясь из опасных ситуаций, мы должны полагаться лишь на себя.

«Не беги, упади, прокатись». Мы считали, что эту систему Эмиль придумал сам. Тем не менее в решительный момент он запаниковал, и на землю его повалили матери, а последнюю часть правила ему пришлось выполнить без них: коснуться его было невозможно – так жарко пылал пуховик.

Эмиль неуклюже покатился по земле и уже через несколько томительных секунд поднялся на ноги.

– Все в порядке, – произнес он, похлопывая себя по бокам, пытаясь убедиться, что опасность и в самом деле миновала.

Куртка почернела и обуглилась, но матери пришли на помощь вовремя: огонь пощадил тело Эмиля. Поглотил его – и выпустил невредимым.

Я съежилась, ожидая, что Эмиль в гневе обвинит тех, кто развел такой большой костер, не позаботившись о безопасности, однако он вдруг пришел в хорошее расположение духа, хотя и был несколько обескуражен. Так или иначе, он выглядел спокойным – даже смеялся, словно нарочно продемонстрировал нам цирковой трюк. Правда, в воздухе до сих пор воняло горелой синтетикой.

– Не волнуйтесь, со мной ничего особенного не случилось, – улыбнулся Эмиль и задумчиво запустил руку в волосы. – О чем я только что говорил? Ну, прежде чем решил немного поджариться?

И он рассказал нам еще несколько сказок, в которых девочки спасали мальчиков. Даже пламя не смогло заставить его замолчать – красноречие Эмиля было неподвластно стихиям.

Габриэль легонько толкнул меня ногой и посмотрел в глаза. Я кивнула.

Пусть лишь на краткий миг, но мы увидели мир, в котором Эмиль превращается в обугленную головешку.

Встретившись на следующий день под нашим деревом, мы разговаривали об огне. Говорили о нем, работая по хозяйству и всякий раз, как только улучали удобный момент.

Об огне и о побеге.

Мы понятия не имели, с чем столкнемся, сбежав из коммуны. Не делились своими мыслями даже с Джоан – уж слишком запретным выглядел наш замысел.

И все же план потихоньку вызревал. Однажды Джоан упомянула о поездке в другой город, и мы спросили, как она туда добралась.

– Села на поезд, – ответила Джоан и смущенно хмыкнула. – Знаете, что такое поезд?

– Мы не совсем идиоты, – пробурчал Габриэль.

– Нет, конечно нет. – Она потерла кончик носа. – Просто с вами никогда не знаешь… Ладно, проехали. Да, я села на поезд – у нас в городе есть вокзал.

– Мы хотели бы его увидеть.

Джоан бросила на Габриэля быстрый взгляд – возможно, догадалась о наших намерениях. В любом случае она никогда на нас не давила, а поддерживать поддерживала.

– Мы никогда не видели вокзала, – добавила я. – Да и поездов тоже.

Наверное, Джоан понимала, что вряд ли способна оказать нам серьезную помощь, но сводить на вокзал согласилась запросто.

И мы сходили на экскурсию. Первый раз в жизни увидели место, откуда отходят поезда. Впрочем, для нас по-прежнему оставалось тайной, куда они направляются и как на них попасть. Ничего, решили мы, разберемся, когда придет время.

Я притворялась преданным солдатиком Эмиля до самого конца.

Мы провели последнее утро в его кабинете. Самым главным в этом испытании было не думать о предстоящем. Затолкать план побега в самый дальний угол мозга.

Со времени катастрофы (по-другому я случившееся в ночь моего совершеннолетия даже про себя называть не могла) минуло две недели. Каждый вечер, укладываясь спать, я со страхом ждала, когда у моей кровати возникнет Эдвина.

Она не появлялась. Каждое утро я понимала, что получила отсрочку, но приговор никто не отменял.

Мы с Габриэлем последний раз навели порядок в столовой.

– Встречаемся ночью? – шепнул он на выходе.

– Да, встречаемся.

Мы собирались уйти в самый глухой час.

Сперва улеглись малыши, за ними подростки и, наконец, взрослые.

С каждой минутой моя тревога росла.

Сборы вышли недолгими. Собственно, ничего ценного, что стоило бы взять с собой, у нас с Габриэлем и не было. Самое нужное легко уместилось в карманах тонких пальтишек.

Я забрала извлеченный из дырки в матрасе доллар и вырезанную Габриэлем маленькую деревянную букву «Ф», а он – украденный секундомер, который теперь присвоил навсегда. Вряд ли он нам пригодился бы, однако именно благодаря ему мы начинали покорять внешний мир, и секундомер стал для нас талисманом на удачу.

Когда я подошла к красному дубу, Габриэль меня ждал – спокойный и решительный, словно уже попрощался с прошлой жизнью.

Я же была в полном смятении. За каждым деревом, в каждом темном углу мне чудился Эмиль. Ноги дрожали, в голове плыл туман – вся моя храбрость куда-то делась, и я не испытывала ничего, кроме страха.

– Ну, пошли, – сказал Габриэль.

Мы двинулись не к границе территории, а к главному корпусу, где жил и работал Эмиль.

Габриэль подошел к окну и, согнув руку, вознамерился разбить локтем стекло. Так мы не договаривались, и я быстро шепнула:

– Стой, не надо… – Повернув ручку на входной двери, пробормотала вполголоса: – Он не запирается.

Габриэль удивленно поднял брови. Ты серьезно?

Мы направились к кабинету. Габриэль знал, куда идти, – он там уже побывал семь лет назад, во время теста, как каждый из воспитанников коммуны, и моя помощь ему не требовалась.

– Ну что, – прошептал он, прикрыв за собой дверь и оглядевшись. – Начинаем?

Схватив стопку документов со стола, Габриэль принялся их комкать и укладывать вокруг книжного шкафа позади стола. Во всех его действиях по-прежнему сквозила холодная решимость.

Вспомнив о своей задаче, я вытащила из кармана стянутый из бара Джоан коробок спичек.