Последнее убежище - Клеменс Мишальон

Что же мы наделали?

О чем мы, черт возьми, думали…

Стереть Эмиля с лица земли, навсегда убрать его из мира? Возможно ли это?

Под нашими ногами вздрогнула земля; раздался такой рев, словно рядом пробудился вулкан.

Наш первый в жизни поезд… Огромный, быстрый, пахнущий дизельным топливом и мочой.

Мы вошли в последний вагон, где в половине пятого утра оказались чуть ли не единственными пассажирами. Пол вдруг будто поехал, и нас бросило назад.

Поезд тронулся.

Мы уезжали. Не понарошку, на самом деле.

Еще позавчера мы сказали бы: пришло время великого освобождения. С восторгом и страхом выглядывали бы в окно, повторяя: все получилось! Но… мы только что убили человека, поэтому, цепляясь за багажную полку, пробрались к нашим местам и без сил рухнули на сиденья.

– Ваши билеты!

Я предъявила билеты молодому человеку с кудрявыми черными волосами, выбивающимися из-под забавной шляпы, и он пробил в них дырки маленьким приборчиком. Итак, к моменту отъезда я узнала о мире две главные вещи: в нем полно людей и приборов.

Габриэль положил голову мне на плечо, и мы задремали. Каждый раз, когда поезд останавливался, я просыпалась. Сегодняшняя ночь на несколько минут уходила из памяти, а затем оживала вновь: пожар, побег, поезд…

На остановках двери открывались, входили люди, и я с ужасом думала: наверное, по нашу душу. Я ждала не полиции – ничего толком о ней не знала, потому и не опасалась. Другое дело матери. Армия матерей, заполонившая вагон, собирающаяся нас покарать…

Я понятия не имела ни о законах, ни о тюрьмах, ни о смертных приговорах, однако, когда совершаешь убийство, у тебя неизбежно возникают самые дурные предчувствия. Вроде бы никто не преследует, а в душе все равно поселяется мерзкое ощущение.

– Гляди-ка, – ткнул пальцем в окно Габриэль.

Снаружи было темно, хоть глаз выколи. Это уже потом я поняла, что мы въехали в туннель. Бесплотный голос объявил: «Нью-Йорк, Центральный вокзал».

Мы сошли с поезда. Толпа на перроне грозила унести нас прочь, словно поток воды, увлекающий две крошки к стоку раковины. Вместо высокого неба над нашими головами висел потолок.

– Пойдем туда, – схватил меня за руку Габриэль.

Он двинулся в ту сторону, куда шли все. Откуда у него взялась способность ориентироваться, правильно реагировать на незнакомую обстановку? Почему он не впал в замешательство? Почему не испугался?

Мир за пределами вагона состоял из туннелей. Мы услышали пыхтенье поездов, увидели на стенах вокзала карты и схемы, однако еще не могли разобраться в совершенно новой для нас системе координат. Шли вперед по подземелью, пока не ощутили дуновение ветра: ага, лестница, а за ней наверняка выход наружу.

Наверх мы поднялись по ступенькам, отказавшись от эскалатора. Шли долго, и наконец перед нами предстал Нью-Йорк.

На улице было еще темно. Вокруг бурлил огромный город, заполненный искусственным светом и непривычными звуками. Сирены, крики, грохот передвижных лотков с хот-догами, занимающих свое место в преддверии зарождающегося дня. Не успеваешь осознать, зачем воют сирены, для кого предназначены хот-доги, как город подкидывает тебе что-то новое: вот ты по незнанию остановился на тротуаре и преградил человеку путь, вот наткнувшийся на тебя мужчина пролил от толчка кофе на сверкающие туфли и ругается на чем свет стоит, вот из-под земли вдруг вырывается непонятно откуда взявшаяся струя пара…

За считаные минуты мы увидели больше, чем за все восемнадцать лет, проведенные в коммуне.

Большой мир оказался громким, но вскоре отдельные его звуки слились для нас в сплошной равномерный шум.

Меня оттолкнули в сторону, и я, запнувшись, качнулась назад – хорошо, Габриэль поддержал. Все происходило быстро: не успеваешь толком ни испугаться, ни разозлиться, ни обидеться. Раз – касание чужого плеча, два – мокрое пятно от кофе на рукаве элегантного костюма, три – терпкий запах мужского одеколона. На глаза у меня навернулись слезы, зато образы Эмиля и охваченного огнем корпуса на миг отступили. Город, несмотря на всю его суматоху, обещал мне лучшее будущее: в один замечательный день я забуду об огне и избавлюсь от навязчивых призраков.

Габриэль снова потянул меня за рукав, и мы двинулись вперед.

Сунув руку в карман пальто, я нащупала унесенную из коммуны банкноту и крепко сжала ее пальцами. Она последует за мной в новый мир.

Тот самый доллар с отпечатком накрашенных помадой женских губ.

Глава 30

Эскаланте, Юта

День седьмой

Сквозь сон слышу слабое постукивание и с трудом просыпаюсь.

В первый миг пробуждения чувствую себя потрясающе – будто только что получила процедуру массажа мозга. Увы, сразу вспоминаю: «Ара», Габриэль, «Лестница в небо».

А разбудил меня нетерпеливый стук в дверь.

– Секундочку!

Моя одежда валяется беспорядочной кучкой в углу номера. Я натягиваю белье и поднимаю с пола вывернутые наизнанку шорты, а стук тем временем становится все громче и настойчивее.

– Откройте дверь, пожалуйста!

«Пожалуйста» в данном случае мало что значит – Ронда явно раздражена и, похоже, напугана.

– Иду, иду!

– Милочка, у меня есть ключ, и, если вы вынудите меня отпереть дверь снаружи, я…

– Да подождите же!

Плюнув на шорты, я заворачиваюсь в простыню и приоткрываю дверь. Стоящая на пороге хозяйка мотеля буравит меня взглядом. В одной руке у нее газета, в другой – связка ключей.

– Вам необходимо съехать, милочка.

– В смысле?

– Не хотите меня впустить?

Я неохотно отступаю назад и, придерживая простыню, распахиваю дверь. Ронда проходит внутрь.

– Простите, я не одета…

Какого черта я это ляпнула? И так все очевидно.

– Так одевайтесь и уходите, – настаивает Ронда.

– Да что происходит?

Она сует мне в лицо газету и встает посреди комнаты, упершись руками в бедра.

– Смотрите сюда. Мне неприятности не нужны. И полицию вызывать нет ни малейшего желания, поэтому я просто прошу вас собраться и уйти.

– Но почему…

Я замолкаю, увидев на первой полосе – реально, на первой! – наше с Габриэлем фото, сделанное в «Аре». Мы сидим в ресторане: я вполоборота, глядя прямо в камеру, Габриэль смотрит перед собой. Хороший, четкий снимок. Над фотографией кричащий заголовок:

МУЖЧИНА, ЧЬЯ ЖЕНА КОГДА-ТО ПОГИБЛА ПРИ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, И ЕГО СЕСТРА ПРЕДСТАВЛЯЮТ ОПЕРАТИВНЫЙ ИНТЕРЕС ДЛЯ СЛЕДСТВИЯ В СВЯЗИ С УБИЙСТВОМ В ОТЕЛЕ

Черт, черт, черт!

Я выхватываю газету из рук Ронды.

«Полиция определила интересующих ее лиц в целях расследования смерти Сабрины Бреннер, погибшей в престижном отеле “Ара”, сообщает наш эксклюзивный источник».

Каждое слово – словно удар:

«Габриэль Миллер, считавшийся в 2014 году потенциальным подозреваемым по громкому делу о гибели жены в Нью-Джерси, которое