Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

— Десять лет удавалось. И он начал косячить. То ли устал, то ли потерял хватку. С чего начались его ошибки? — Оля уставилась вопросительно на Воинова. — Со смерти Усова?

— Да. Думаю, да. Предположительно кто был исполнителем? Официантка Харитонова Наташа. Умерла потом, не рассчитав, такое случается. Но… Одновременно с этим происходит покушение на ее родителей. Их пытаются отравить паленым алкоголем. Отец погибает, выпив отраву. А мать остается жива. И она поднимает шум. И от нее стало известно, что квартира Наташи продана. А денег-то при ней не обнаружено! И на ее счетах денег нет. Что выходит?

— Жадность фраера сгубила? — проговорила Оля, в задумчивости покусывая простой карандаш.

— Именно! Не мог Хомутов — давайте называть его так — пройти мимо такого куша. Не мог позволить родителям-алкоголикам унаследовать квартиру Наташи. Он убеждает ее квартиру продать, деньги забирает, Наташу убивает. И какие наши действия, коллеги? — Дима обвел взглядом подчиненных.

— Занимаемся покупателем. Я готов, — встал с места Рома.

— Хорошо. Отправляйся на адрес. Но… — Воинов оглядел его с головы до ног. — Скажи, что действуешь по заявлению матери Наташи. Типа, она ищет след черных риелторов и всё такое. Никак не выдай истинную причину. Но узнай всё! Кто оформлял сделку? Когда и при каких обстоятельствах она была заключена? Кто присутствовал? Как расплачивались? Почему Наташины счета пусты? В общем, ты понял, капитан. Работай.

Дверь за ним закрылась уже через пару минут. И только тогда Воинов встал с места и подошел к Олиному столу.

— Что между вами произошло? — спросил он безо всяких вступлений.

— В смысле? — Она даже не посмотрела в его сторону, продолжая что-то искать в Сети.

— Что за черная кошка между вами пробежала? Я же не слепой, капитан Панкратова. Вижу, что вы с трудом общаетесь.

— Неважно, — произнесла она невнятно.

— Еще как важно, капитан Панкратова! — повысил он голос и развернул ее в кресле на себя. — Мне нужен нормальный микроклимат в коллективе. А не всякие там фырканья и обиды. Ну? Что стряслось?

Оля смотрела на него, не произнося ни слова, довольно долго. А потом с улыбкой проговорила:

— Он тоже, как и ты, Воинов, осмелел и решил, что может позволить себе меня целовать где и когда ему вздумается.

— Понял. — Он подавил довольную улыбку, отошел от нее. — Но на фоне его наглости я прощен? Или ты нас с ним вдвоем игнорить будешь?

— Прощен, Дима, прощен. Только больше так не делай.

— Не буду. — Он выглянул в окно, увидел сгорбившегося Рому, передвигающегося по снегу к своей машине, и уточнил: — А как? Мне же надо знать…

— Не лезь ко мне со своими поцелуями промежду прочим. Если бы мы были парой, тогда да. А просто под настроение — не смей!

— Хорошо. Принято.

Как у нее всё серьезно и замороченно. Ни расслабиться, ни пошалить.

— Что по артистке нашей? Когда состоится встреча?

— На съемках наша артистка. В забытой богом глуши. И съемки продлятся еще пару недель. Но я только что, вот прямо сейчас, собиралась ей позвонить. Осталось несколько вопросов, на которые она не ответила.

И Оля взяла в руки телефон.

Глава 27

Рома был зол на себя. Надо же было так опростоволоситься! Не следовало торопить события ни в коем случае. Глупо и некрасиво вышло. Получилось так, что он потребовал продолжения после очередного похода в ресторан. Ну согласилась с ним Оля поужинать раз, другой, третий, но это же не повод хватать ее за грудь. Идиот идиотский!

Так она сказала, оттолкнув его в машине. А он тогда думал иначе. И неправильно, как оказалось, думал. И теперь Оля с ним не разговаривает. И не замечает. Сначала то же самое происходило с Воиновым. Теперь с ним.

Выходило, что Воинов тоже попытался полезть к ней с поцелуями и дал волю рукам? Вот говнюк!

Рома припарковал машину в просторном дворе старого дома. Осмотрелся. И сделал вывод, что раньше всё же умели не только сами дома возводить, но и оформлять придомовые территории. В то время машин почти не было, а двор огромный. Сейчас же в каждой семье минимум по одной машине, а дворы многоэтажек куцые, тесные. Кое-как втиснут детскую площадку с качелями и горкой. А машину где хочешь, там и ставь. Хоть в квартиру заноси!

В его дворе именно так дела и обстояли. Не вернулся со службы вовремя — езди кругами в поисках парковки…

На нужном ему подъезде не было кодового замка, и он вошел в него беспрепятственно. И чудесные дела: новый хозяин бывшей квартиры Наташи Харитоновой оказался дома.

Открыл почти сразу. Среднего роста, поджарый, возраст не определить — и тридцать может быть, и за пятьдесят. Не моргая, он долго рассматривал Ромино удостоверение. Бледнел, что странно. И потел, вытирая лоб ладонью.

— Твою мать! — выдохнул, намочив потной ладонью белоснежную футболку на груди, поддернул спортивные шорты и проговорил: — Проходите, товарищ капитан…

Новый хозяин Наташиной квартиры уже приступил к ремонтным работам, ободрав старые обои и скатав рваный линолеум. Мебель не завез. А спал на надувном матрасе, пристроив его возле батареи. Подушка, одеяло и простыня были сложены аккуратной стопкой на матрасе. Присесть особо тоже было не на что. Положив газету на старый табурет, хозяин махнул в Ромину сторону рукой и проговорил:

— Прошу вас, присаживайтесь.

Рома нехотя уселся. Качнулся пару раз, проверяя табурет на прочность. Вроде не шатался и не скрипел. Уже хорошо. Хозяин привалился задом к подоконнику, скрестил руки на груди и спросил:

— Что вы хотели, товарищ капитан?

— Я хотел бы знать, как и на каких условиях вы приобрели эту квартиру, — глядя на мужчину в упор, отчеканил Рома.

Мужику было неуютно и от присутствия полиции в его доме, и от многозначительных взглядов. Он всё время ежился, словно мерз. Дергал шеей и беззвучно шевелил губами, словно вел диалог с кем-то невидимым.

— Квартиру купил легально. У хозяйки самой купил — Наташи, кажется. Документы в порядке. Ща покажу.

Он вышел в другую комнату. Тоже голую, без мебели, обоев и линолеума. Но документы принес в новенькой синей папочке с кнопкой. Где они могли храниться в пустой комнате, можно было только догадываться.

Документы были в порядке. Роме хватило минуты, чтобы понять: сделка была совершена по всем правилам.

— Сколько она запросила за квартиру? Тут указана смешная сумма. — Рома ткнул пальцем в нужную строку.

— Она и была смешной, цена квартиры. Потому я и позарился на эту рвань.