Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

— Наталия умерла? Вы шутите?

Судя по виду инспекторши, это была не шутка. Она покачала головой:

— К сожалению, нет. Как это ни прискорбно, я должна сообщить вам, что мадемуазель Велит сегодня утром нашли мертвой в собственной квартире.

Меня словно по голове ударило. Последние воспоминания о спиртном и конопле улетучились в одно мгновение.

Я никогда ни на одну минуту не мог представить себе, что Наталия может умереть. Тот простой факт, что ее лицо еженедельно появлялось на глянцевых страницах, делал ее бессмертной в моих глазах. Она была такой же, как супергерои комиксов — нестареющей и непобедимой.

Наталия не могла умереть. Я категорически отметал саму мысль об этом.

— Вы, наверное, ошибаетесь. Я видел ее прошлой ночью, мне показалось, что она в отличной форме. Вы нашли в ее квартире труп и решили, что это она. Я хорошо знаю Наталию. Она любит подразнить людей. Она вдруг возьмет и появится как ни в чем не бывало, губки бантиком. Это удивительная девушка. Она...

— Господин Кантор, — сказала инспекторша, ставя чашку на столик, — я понимаю, что вам трудно осознать эту новость, но ваша бывшая подруга действительно умерла. Ее агент опознал тело. Нет никаких сомнений, что это именно она.

Я почувствовал, как по моим щекам покатились слезы. Удар был слишком тяжелым. Последний раз я плакал, когда мне было пять лет, а потом решил, что больше ни одно горе не сравнится с тем, которое я тогда пережил. И я просто исключил слезы из арсенала своих эмоций. Даже когда Наталия бросила меня, я не сумел показать ей, насколько это для меня горько. Впрочем, она постоянно упрекала меня в безразличии. Она говорила, что я холодный и бесчувственный, что моего эгоизма ничем не прошибешь.

Я не сердился на нее за это. Она ничего не знала о моем детстве.

Я думал, что за двадцать пять лет воздержания мои слезные железы полностью высохли. Создавалось впечатление, будто эмоции, накопившиеся за это время, внезапно хлынули через край.

Я даже немного обрадовался, что смог так расслабиться.

Инспекторша казалась смущенной. Она отвела глаза и терпеливо ждала, чтобы я успокоился.

— Как она умерла? — спросил я между всхлипами.

— Мы еще не уверены, но, судя по всему, она была убита.

Я не сразу отреагировал. Я прокрутил в голове все слова этой фразы и в конце концов вычленил нужное. В моем мозгу вспыхнули огромные, мигающие неоновые буквы: «убита».

— Ее кто-то убил? — перевел я, стремясь убедиться, что все понял правильно.

Следовательница кивнула. Я начинал понимать причину ее прихода. Она приехала не просто для того, чтобы сообщить мне о смерти Наталии. Многолетний опыт просмотра теледетективов подсказывал кое-что другое.

Инспектор Коломбо не тратит времени на распивание чаев с семьей жертвы. Он не делает ничего бесполезного. Он — сторонник рационального планирования и жесткого руководства персоналом.

Если уж инспектор удосуживается выйти из своего кабинета, то только для того, чтобы допросить потенциального подозреваемого и, как бы между прочим, вырвать у него признание. Его добродушная внешность обманчива, так же обманчива, как светлые глаза этой хорошенькой следовательницы.

Да, дело принимало скверный оборот.

— Вы задержали убийцу?

— Еще нет. У нас есть несколько предположений, но пока ничего конкретного.

— Наверное, это грабитель. Что у нее украли?

— Ничего. Убийца вошел через дверь. Либо у него был ключ, либо Наталия сама открыла ему.

— А это означает, что она его знала, — закончил я. — Должен ли я сделать из этого вывод, что вы подозреваете всех ее знакомых?

— Пока что да. Мы не исключаем ни одного следа.

— Не ходите вокруг да около, задавайте вопросы.

— Хорошо, господин Кантор...

— Алекс. Называйте меня просто Алекс.

— Отлично, господин Кантор. Где вы были вчера вечером и что делали ночью?

Ее первоначальная любезность сменилась плохо скрываемой враждебностью. Я не мог на нее за это обижаться. Она делала свое дело. Даже если я был ей симпатичен, в чем я уже начинал сомневаться, она должна была сохранять объективность.

Я настроился на сотрудничество и откровенность, надеясь, что эти добрые намерения сыграют мне на руку в ходе расследования.

— Мы открыли новую экспозицию в галерее, которой я занимаюсь, потом отправились отметить это в «Инферно». Наталия тоже была там, но поговорить с ней мне не удалось. Примерно в два часа я оттуда ушел.

— А потом? Вы вернулись домой?

— В каком-то смысле. По дороге я задержался в баре, или в двух барах, и немного выпил. Сюда я добрался где-то около половины седьмого.

— Кто-нибудь сможет подтвердить ваши слова?

— Моя сотрудница Лола находилась вместе со мной в «Инферно». Я ушел раньше, чем она. Что касается дальнейшего, боюсь, вам никто не поможет. Я не имею привычки просить телефоны у всех, с кем пью.

— Очень жаль... А что вы делали, вернувшись домой?

— Я был совершенно вымотан. Я лег.

— Но перед этим вы ведь говорили с кем-то по телефону, не так ли?

Тут я понял, почему инспекторша уже явилась ко мне. «Кто-то» назвал ей мое имя. Кемп, чертов гад!

— Вы звонили господину Кемпу, верно?

— Да, верно. Я только вошел и тут увидел эту фотографию Наталии, — сказал я, показывая на журнал. — Я завелся, потому что слишком много выпил. Это было глупо с моей стороны.

— Насколько я поняла, ваши отношения с Наталией складывались не лучшим образом. Господин Кемп сказал мне, что вы хотели во что бы то ни стало получить ее новый номер телефона.

— Я просто хотел поговорить с ней. С того момента, как мы расстались, я ничего не знал о ней. Кемп отказался дать мне номер.

— Вы пошли к ней, господин Кантор?

— Конечно нет!

— Вы уверены? Вы были пьяны, как сами сказали. Вы уже не понимали, что делаете. Вы пошли повидаться с ней, а там вас понесло. В таком случае у вас будут смягчающие обстоятельства. Но вы должны все рассказать мне.

— Это полный бред! Что еще вы придумаете?

— Я ничего не придумываю. Я просто пытаюсь понять, что произошло прошлой ночью. По словам господина Кемпа, вы грозились пойти к жертве.

— Это была пустая угроза. Она оставила меня два месяца назад. Если бы я хотел высадить ее дверь, я бы