Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

Я вскочил одним прыжком, с твердым намерением положить конец этому гвалту, оторвав проводы от звонка.

Вероятно, я оказался слишком самоуверенным. Стоило мне поставить ноги на пол, как стены закружились вокруг меня. Под ковром навстречу мне словно бы прокатилась гигантская волна. Я ухватился за штору, чтобы не упасть, и в глаза мне ударил яркий свет. Ослепленный сиянием дня, я зашатался и рухнул на пол, свернувшись в позе зародыша.

Сомнений уже не оставалось: я стал жертвой такого чудовищного явления, как завихрение времени. Я видел нечто подобное в фильме «Звездный путь». Следуя рекомендациям доктора Спока, капитан Керк справился с этим, смастерив маленький телепортатор, скрытый в потайном кармане его обтягивающего комбинезона.

Поскольку у меня под рукой не было ничего подобного, я дополз до ночного столика, открыл ящик и схватил косяк, заранее скрученный умелыми руками Дмитрия.

К счастью, зажигалка тоже лежала в ящике. Ценой неимоверных усилий я донес ее до рта и нажал на колесико. Соприкоснувшись с огоньком, бумага затрещала, потом комната наполнилась ободряющим запахом конопли. Я глубоко затянулся и понял, что жизнь налаживается.

Резкое проникновение наркотика в мозг пробудило нервные окончания, утратившие всякую чувствительность под влиянием алкоголя, и ко мне понемногу стала возвращаться ясность ума. Верчение стен прекратилось. Интенсивность света уменьшилась, чего нельзя сказать о головной боли. Тем не менее я ощутил в себе готовность к встрече с неприятелем.

Зажав чудодейственную сигарету между большим и указательным пальцами, я прошаркал через гостиную. На полпути я сделал еще одну затяжку, чтобы придать себе мужества, потом еще одну, на сей раз просто для удовольствия. И наконец, я ринулся к входной двери, выставив плечи, словно спринтер, рвущий финишную ленточку.

Испытывая определенную гордость за то, что мне удалось одолеть временной вихрь, я открыл дверь, растянув губы в самую сияющую улыбку. «Кукарача» тут же смокла.

И именно в этот момент я понял, какую совершил глупость.

— О, черт! — выдохнул я, не выпуская окурок изо рта.

Передо мной стояла совершенно незнакомая женщина. Я молниеносно прокрутил в голове всех девушек, с которыми кадрился после разрыва с Наталией, потом тех, с которыми имел дело во время своей непродолжительной карьеры соблазнителя, и, наконец, тех, совсем уж немногочисленных, с которыми я просто спал, не спрашивая, как их зовут.

Эту я точно никогда не видел. Или, что еще хуже, я ее не помнил.

— Здравствуйте, это вы — Алекс Кантор? — спросила она, не сводя глаз с моего бычка.

Ее взгляд медленно описал дугу, потом спустился вдоль моего торса и задержался на весьма интимных частях моего тела. Только тут я сообразил, что одет лишь в трусы. Мне не требовалось смотреться в зеркало, чтобы представить собственные опухшие глаза и блестящие от геля волосы, не говоря уж об исходившей от меня вони перегара. Чудное состояние для первого знакомства.

— Ну, да...

Черт бы тебя побрал, Алекс, ты всегда найдешь умный ответ в нужный момент.

— Я сотрудница уголовного розыска. Мне надо с вами поговорить.

Эта женщина обладала настоящим талантом сразу переходить к сути дела. Я, словно бы невзначай, сунул косяк за спину. Одновременно я пытался припомнить, чем из сделанного мной за прошлую ночь я мог заслужить подобное посещение.

В голову не приходило ничего, кроме царапин, оставленных на машине фотографа, и небольшой, не имевшей последствий ссоры с каким-то пьянчугой. Честно говоря, память отказывалась воскрешать некоторые события, особенно произошедшие между тремя и шестью часами утра.

— Что касается царапин на внедорожнике, я вам объясню. Этот кретин их действительно заслужил.

— Я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать царапины, господин Кантор. Я могу войти?

Что-то не складывалось. Я решил потянуть время, чтобы немного прийти в себя. В памяти всплыли кадры, снятые в Киншасе: Мухаммед Али, еле стоящий на ногах после четырех с половиной раундов бойни, учиненной над ним Джорджем Форманом, еле добирается до своего угла, а потом чудесным образом выпрямляется и бросается в пятую схватку. Если Али сумел сделать такое (хотя в тот момент он находился в куда менее опасной ситуации, чем я сейчас), то и я смогу.

Быстро привести себя в порядок, подобрать нужный одеколон, надеть чистые джинсы — и я снова буду способен преодолеть любые трудности.

— Вы дадите мне пару минут? — спросил я. — Садитесь вот тут, на диване. Я сейчас вернусь.

— Конечно. Не торопитесь.

Через десять минут, приняв душ и одевшись, я вернулся. Фруктовые нотки последнего аромата от Дольче и Габбана придавали мне уверенности. Я чувствовал себя обновленным, готовым к борьбе.

Инспекторша спокойно ждала меня, сидя на диване. Она листала журнал, посвященный Наталии. Когда я вошел, она положила его на низенький столик, сделав вид, будто не замечает готовых к употреблению косяков, которые я даже не потрудился убрать.

Помимо того что в отношении друзей Дмитрий проявлял услужливость и не заламывал цен, он был еще и остроумным дилером. Одним из величайших наслаждений для него было раскладывать самокрутки в пакетики из-под сигарет, не сняв с них разные предупредительные надписи. В удачные недели я мог рассчитывать на простое «Курение убивает». В прочее время, в зависимости от его настроения, Дмитрий подсовывал мне то «Курение наносит серьезный вред здоровью вашего окружения» , то пошлое «Курение приводит к импотенции».

В любом случае, после того как Наталия меня бросила, мое окружение сократилось, как шагреневая кожа, да и перспектива потери мужских способностей меня не пугала, уже не пугала.

Я протянул инспекторше чашку с кофе, потом подтащил стул и уселся напротив нее:

— Чем могу быть вам полезен?

— Прошу прощения, что потревожила вас во время отдыха, — начала она, и в ее голосе не прозвучало ни малейшей иронии. — Я пришла, чтобы сообщить вам грустную новость, господин Кантор.

— Бертена застрелили? — спросил я с улыбкой, испытывая определенную гордость за свою находчивость.

Ну конечно, она никогда не слышала о Сэмюэле Бертене. Моя шуточка ее совершенно не рассмешила. Я попытался объясниться:

— Вам трудно понять. Я имел в виду одного приятеля с мазохистскими наклонностями.

— Ваши знакомые меня не интересуют, — ответила она холодно. — Нет, речь не о нем. Я пришла, чтобы сообщить вам о смерти Наталии Велит.

На мгновение я застыл с разинутым ртом и выпученными глазами. Когда я, наконец,