Кровь служанки - Алеся Кузнецова

не такой уж и дурацкий вопрос придумал следователь, когда уточнил, умеет ли плавать Мирон. Что же скрывается за этим подземельем с ледяной водой? Не мог же человек просто испариться? Значит, он вошел в эту воду.

Она стала подниматься обратно. В голове пронеслась мысль: а что будет, если дверь захлопнулась? Или, если ее захлопнули специально. Вдруг это ловушка? Но уже через семь ступеней, Эва вздохнула с облегчением: дверь открывалась по-прежнему легко, как и с обратной стороны. Она осмотрелась по сторонам, и теперь другая мысль пронзила холодом: она вдруг поняла, что не чувствует направления – ни к их комнатам, ни к знакомым коридорам. Теперь нужно было просто принять какое-то решение и посоветоваться ей было не с кем.

Повернуть назад – точно было самым разумным. Но что, если Савицкий прав и Виктора Карловича убили? А вдруг она только что видела убийцу? Преследовала его… Ведь невозможно даже вообразить, что убить историка мог кто-то из гостей замка, даже если некоторые ей были крайне несимпатичны.

Она может подозревать мужа в измене с этой Дианой, она может не выносить ту на дух, но Диана явно оказалась здесь не случайно. И уж точно не ради историка. Какую игру затеяла блондинка? И как узнала о планах Евы? Как смогла так удачно оказаться в лесу рядом с ее машиной? И какую роль во всем этом играет Федор? Может ли он помогать Диане и быть в курсе всего? Ведь это он привел к ним в машину Диану. Скользкая, как жаба… – мысль была неприятной, почти неприличной, и оттого особенно липкой. Мама бы сказала, что так думать нельзя и каждая женщина достойна уважения или хотя бы сочувствия. Но как ни старалась Эва, она не находила в себе ни того, ни другого. Только холодную, почти физическую злость, от которой сводило пальцы, будто она сжимала кулак в кармане. И еще усталось. Да, именно эти чувства, ничего другого, что положено было бы чувствовать хорошей девочке не было и в помине. Злость и усталость.

Шаги отдавались гулом, ткань палантина цеплялась за камень и тихо шуршала. Пальцы скользили по влажной кладке, оставляющей на коже липкий след. Воздух был такой сырой, что казалось, оседает на ресницах.

Она вздохнула, и звук легко коснулся стен. Где-то в коридорах пронеслось эхо, словно замок услышал и ответил.

А может рассказать Яромиру Петровичу о своей находке? Возможно, у него даже есть ключи от того входа. Правда, у этого решения есть одно "но". Что если Яромир Петрович сам замешан в истории и знает, что в замке скрывается посторонний человек? К тому же, это он обнаружил тело Виктора Карловича. Даже куда-то с ним собирался ехать утром. И вообще, ее с самого начала не отпускало чувство, что Яромир не похож на настоящего смотрителя музея. Эва вспомнила, как он привел ее в Голубую комнату и попросил оценить расставленные предметы искусства. Там бы даже школьник разобрался, а он выглядел как случайный гость, которому зачем-то вручили связку ключей от замка и должность управляющего.

Эва снова почувствовала холод по позвоночнику: тогда, в Голубой комнате, он смотрел на нее слишком внимательно. Будто проверял не подлинность предметов, а ее реакцию. Он сказал, что на днях к нему приедет какой-то эксперт, он уже списался и договорился. Эва не стала вмешиваться в это дело и сказала, что не возьмется за осмотр экспонатов и лучше ему дождаться человека, с которым он уже контактирует по этому поводу. Но теперь у нее в голове возникли слова Савицкого. Вроде, ничего особого, простые фразы, но за ними прятался намек на махинации с предметами искусства. Нет, к Яромиру Петровичу идти нельзя.

А что если сразу к Савицкому? Эва прикусила нижнюю губу, размышляя. Он следователь и, наверняка, заинтересуется этим… Но он не поверил ей по поводу Дианы. Стоило вспомнить о платиновой блондинке и лицо Эвы снова передернула гримаса отвращения, а в уголках глаз застыли слезинки. Савицкий… может ей и удастся убедить его. Но какая-то мысль крутилась в голове Эвы и она пока никак не могла ее ухватить.

Свернув в очередной коридор, она отметила, что окна здесь стали выше и в нишах появились многочисленные двери. Они смотрели на Эву словно пустые глазницы на старом черепе. Судя по их количеству, комнаты в этом крыле были совсем небольшими, но все же коридор уже напоминал жилое когда-то пространство. Возможно, здесь жили слуги, а может комнаты использовались для производства чего-то. Могла ли прямо здесь внутри находиться какая-нибудь небольшая мануфактура? Надо бы поискать документы в библиотеке. Заодно и наведет порядок в книгах. Тем более что теперь ей некуда спешить, даже если их отпустят из замка. Встреча с Арно теперь пугала необратимостью возможных решений. Ей так нравилась ее выстроенная упорядоченная жизнь. Она научилась не требовать от мужа больше, чем он мог дать и называла это счастьем.

Эва тронула наугад одну из дверей и убедилась, что та закрыта. На руках осталась пыль. Этим крылом точно не пользуются. Она подошла к окну и попыталась сориентироваться. В утренней дымке виднелся лес, плотный и бескрайний. Километры леса. Она не знала этой стороны и не заходила гулять так далеко, если можно назвать прогулкой ее вчерашний выход в сад. Она прошла еще несколько пролетов и снова всмотрелась в массивы леса.

За окном уже светало и страх понемногу отпускал, а желудок недовольно заурчал, напоминая, что скоро время завтрака. Вдруг из-за края леса показалась узкая полоска дороги и узнаваемая милицейская машина. Что делает милиция там? Неужели Савицкий боится, что они решат сбежать, и ему мало выставленной по периметру замка охраны? С чего он вообще взял, что смерть Виктора Карловича может иметь криминальный след. Эва еще раз бросила взгляд на медленно движущуюся машину и вернулась мыслями к капитану. Савицкий единственный приехал в замок неслучайно. Его вызвали. Хотя стоп. Вызвали только милицию и скорую. Почему с ними сразу приехал следователь? Кажется, судмедэксперт был чем-то недоволен. Эва вспомнила, насколько шокирована и растеряна была тогда. Ей можно было рассказать все шифры от банковских ячеек, и она бы даже не обратила на это внимание. Но сейчас… Сейчас было важно восстановить в памяти каждое сказанное и несказанное слово. Каждый взгляд, каждую мысль. Она должна понять, что же произошло на самом деле. И почему оказалась втянута в эту историю.

Она ступала уже не так осторожно, и шаги разносились по коридорам. Свет придал ей сил