Кровь служанки - Алеся Кузнецова

class="p1">Молчание за столом было вязким, как мед, и одновременно прохладным – как утро после грозы. Каждый делал вид, что занят своим: Диана, как ни в чем не бывало, намазывала тост вторым слоем творожного сыра. Галина с усталостью смотрела в окно, Савицкий делал пометки в блокноте и злился по поводу отсутствия своей помощницы Юли, которую обычно не замечал.

Аркадия первой нарушила тишину.

– Ну раз уж утро началось так бурно, – ее голос прозвенел с ленивой язвительностью, от которой у Галины уже подергивалась бровь, – и очевидно, что переезд Эвы – дело решенное, предлагаю переселить француженку ко мне.

– Эва, тебе будет точно комфортнее у меня. А Галина пусть переедет к Диане. Ей пойдет на пользу немного прикоснуться к духу молодежной богемной жизни, блеску, а то зациклилась на… А впрочем, не будем об этом.

Аркадия улыбнулась, сделав вид, что шутит, но все понимали, что за этой улыбкой прячется личная история женщин, не поделивших одного мужчину. И хотя Леонида Феофановича с ними не было, местный олигарх незримо присутствовал в этой истории с самого начала.

Галина побледнела и была уже готова ринуться в бой. Эва только открыла рот, чтобы отказаться от такого переезда. Ей понравилась шутка Федора с местной пословицей, что хрен редьки не слаще. Но Яромир Петрович, до этого молчавший, поставил чашку и заявил безапелляционно:

– Не думаю, Аркадия, что вы вправе расселять гостей в замке. Уверен, что Галине и Эве будет гораздо спокойнее вместе.

Галина в изумлении подняла на него глаза и, поняв, что он вполне серьёзно выиграл этот раунд за нее и без ее вмешательства, даже расслабилась, слушая, как управляющий давал Оксане распоряжения перевести Эву в ее комнату.

Она ничего не сказала, но благодарно кивнула Яромиру Петровичу и отвернулась к окну. Эва подумала, что в уголках глаз Галины она заметила слезы, что никак не соответствовало яркой, до жути эмоциональной и временами нетерпимой Галине.

Аркадия чуть заметно скривила губы – не то от досады, не то от ревности.

– Ну раз у нас демократия не прошла, – протянула она с напускной легкостью, – пусть будет так. В конце концов Диана тоже немного француженка. Будем обсуждать последние тренды парижской моды, а то у нас и поговорить нормально не с кем.

Диана недовольно обвела Аркадию взглядом и демонстративно повернулась к Эве:

– Да, моду с Эвой тоже не обсудишь. Эва любительница всего старинного или, если говорить прямо, просто старого. Надеюсь, у Галины ее все устроит. Но вы, Яромир Петрович, на всякий случай продумайте, куда еще можно поселить такую привередливую гостью. А то вдруг ее завтра снова что-то не устроит. Нестабильная психика, видимо, и как раз такая погода…

– Осторожнее в оценках, Диана, – Яромир поднял на нее глаза. Голос его был ровным, без угрозы, но в этой ровности чувствовалось что-то опасное. – Психика у гостьи в полном порядке. А вот у некоторых с самообладанием, похоже, трудности.

Диана резко повернулась к нему, но наткнулась на спокойный, почти безмятежный взгляд. Ей стало неловко – и это, пожалуй, было впервые за все время.

– Ну что ж, – произнесла она холодно. – Если у нас тут приют обиженных, я уступаю. Хорошего дня!

Блондинка встала, бросила салфетку на тарелку и вышла из зала.

Оксана неловко переспросила: – Подготовить в комнате Галины все для Эвы? И Аркадию перевести к Диане, да?

– Да, – коротко ответил он. И посмотрите, чтобы всем было удобно. Если нужно доставить что-то из мебели, сделайте что нужно.

Когда за ней закрылась дверь, за столом воцарилась тишина. Эва смотрела на Галину – та по-прежнему сидела у окна, пальцы сжаты в кулак, взгляд устремлен в сад. Она выглядела женщиной, которая привыкла защищаться и защищать, но впервые позволила кому-то сделать это за нее. Эва понимала, что чувствует сейчас Галина, и по-человечески жалела ее. Слова Савицкого о «придуманной любовнице» больше не казались правдоподобными. Эва сделала глоток и обернулась к Галине:

– Если вы не против, я соберу вещи и перееду к вам.

Женщина кивнула, не поворачиваясь. Эва понимала, что простой жест Яромира Петровича затронул что-то очень больное в ней.

Савицкий все это время молчал, нервно постукивая ручкой по столу. Потом резко отложил блокнот:

– Десять часов, а ее все нет! Какая безответственность у молодежи. Я отправил Юлю на час вчера с машиной. Потом она отпросилась переночевать у родителей… и вот ее до сих пор нет. Зачем мне только навязали такую напарницу? – он недовольно поковырял в тарелке с салатом и отставил ту, не притронувшись.

Эва подняла взгляд и поймала себя на мысли, что странное дрожание в его голосе выдает гнев куда сильнее, чем слова. И вряд ли такое раздражение могло вызвать отсутствие помощницы, которую он почти никогда не замечал. Стремительная мысль пронзила Эву. Точно, Юля. Как же она раньше о ней не подумала. Вот тот человек, который точно не замешан в этой истории, и которому можно наверняка доверять. Идея была внезапной и шокировала даже ее саму. Пожалуй, Юля сама всего боялась, восхищенно смотрела на своего шефа и старалась не привлекать к себе внимания, словно стеснялась самой себя.

Эва почувствовала, что это лучший момент, чтобы выяснить у Савицкого как можно больше информации о его помощнице и понять, сможет ли она быть на ее стороне, помочь найти ответы на возникающие здесь вопросы.

– А ваша Юля… она стажер? Совсем молоденькая и уже ездит на такие дела. Я бы так не смогла. Мне кажется, она очень преданна своему делу и однажды из нее выйдет хороший следователь.

– Преданная? – фыркнул Савицкий, – у меня складывается впечатление, что она предана только своему телефону.

– Думаю, вы просто не замечали, как она старательно выполняет ваши распоряжения. На днях даже не хотела меня в сад выпускать. Так она стажер?

– Какой стажер? Она молодой следователь. Дернула ее нелегкая идти переучиваться. В банке работала, напротив нашего отдела. Я иногда заходил за коммуналку заплатить. Раз пошутил, что таких бы работников к нам в отдел. А это дуреха, ничего не сказала и пошла учиться на второе высшее. Потом явилась, как снег на голову, мол, я, как вы сказали, сделала: диплом получила, готова приступать к работе. К какой работе?! Если она расследования лишь в кино видела. И найти может только пропавший блокнот. Да и то, заявление спорное. Теперь вот и сама пропала.

Эва невольно улыбнулась и ничего не ответила.

Федор, до этого молча наблюдавший за перепалкой, заметил это и спросил у нее:

– Что в