Кровь служанки - Алеся Кузнецова

Десять минут спустя зеркало показало женщину, в которой трудно было узнать вчерашнюю Эву. Та же фигура, те же черты, но взгляд стал другим. Твердым, спокойным, как у человека, вернувшего себе право решать и быть собой.

Разговор с Мари и подозрения об отношениях Арно и Дианы сперва уничтожили ее. Она честно горевала – по иллюзиям, по любви, по самой себе. Но страх и опасность сделали то, чего не смогла сделать боль: включили инстинкт выживания. И теперь Эва чувствовала странное освобождение.

Словно птица Феникс, о которой так любил рассказывать в детстве отец, она поднималась из пепла. Из груды того, что сгорело безвозвратно – веры в правильность выбранного пути, в любовь мужа, в искренность Мари, с которой они были подругами. Из всего этого вырастала другая Эва – та, за которую маме бывало стыдно, но которой всегда восхищался отец.

Теперь она была готова даже к встрече с самыми неприятными представителями человеческой расы. И твердо решила больше не пасовать. Смелым можно все.

Когда она вошла в столовую, за столом уже сидели Диана и Аркадия. Напротив них —Федор и Яромир Петрович. Рядом с кофейным аппаратом стояла Галина и свысока поглядывала на обеих девиц. Эва больше не считала ее ненормальной, хотя и понимала, что сама не готова стать такой, как Галина. Утреннее солнце пробиваясь сквозь высокие окна, застывало полосками света на длинном столе, накрытом белыми скатертями. Ничего не указывало на то, что произошло ночью. Никто, кроме нее самой, не знал, что меньше чем за сутки Эва стала совсем другой. Знала только она сама. И от этого внутри вдруг стало спокойно и даже немного радостно.

Эва села за стол, как ни в чем не бывало, но заметила тревожный взгляд Федора. Она была уверена, что вчерашняя встреча осталась незамеченной. Но тогда почему он сейчас так смотрит?

Мысли прервал громкий стук двери. Савицкий вошел размашисто. Сначала протянул руку Яромиру Петровичу. Потом – Федору, чуть замявшись, будто решая, стоит ли. Коротко кивнул дамам и опустился на свободное место.

– Доброе утро, – его голос прозвучал громко, нарочито по-хозяйски. «Как будто пересчитывает лошадей на дворе», – подумала Эва. Отец Арно выглядел точно так же, когда входил в свою конюшню.

Диана лениво потянулась в ответ:

– Какое же оно доброе, если я совсем не выспалась…

Аркадия улыбнулась и поддержала ее игру:

– Неужели Эва храпит? А так и не скажешь…

– Олег Витальевич, – Эва взглянула прямо, – почему вокруг замка все время крутятся милицейские машины? Что там, в той стороне?

Галина напряглась, сжав ручку чашки, и чуть наклонила голову:

– А что за машины? Там же кладбище. Что там делать милиции?

Савицкий откинулся на спинку стула, лицо стало каменным.

– Там действительно кладбище, – сказал он спокойно. – И, к сожалению, последние пару недель кто-то там… развлекается.

– Развлекается?! – Галина резко подняла глаза.

– На могиле тракториста, похороненного полгода назад, стали появляться осиновые колья. Вчера кто-то вбил в землю пять штук сразу.

Аркадия прыснула со смеху:

– Как в деревенских страшилках! Бабушка говорила, что в ее молодости так ведьм изгоняли.

За столом послышались нервные смешки, но Савицкий не поддержал игру.

– Это не страшилки, – отрезал следователь. – Местные уже начали шептаться, будто проклятие или знамение. Я решил установить наблюдение.

– За оборотнями и волколаками? – прищурилась игриво Аркадия.

– Волколаки – это и есть оборотни, если уж решила книгу писать, так хоть потрудись немного почитать что к чему, – фыркнула Галина и брезгливо стрясла что-то невидимое с кистей красивых рук.

– Интересно выходит, – протянул Яромир Петрович. – Сначала в округе появляются странные ритуалы. Потом к нам случайно попадает известный историк – и внезапно умирает. Савицкий считает это убийством, хотя все выглядит как сердечный приступ. А на кладбище – новые следы. Кстати, на чьей могиле все началось? Что за тракторист?

– В том то и дело, что самый обыкновенный. Иванчик Николай Сергеевич. Мог выпить по праздникам, но на работу выходил исправно. Жил с сестрой в старом родительском доме в трех километрах отсюда. Сестра одно время здесь работала, это еще в начале реставрации. Полгода назад случайно погиб под колесами собственного трактора.

– Это как? – оживились женщины.

– Просто. Выехал на работу, самое интересное, что трезвый был. Скорость минимальная, как у черепахи, позволяет выходить из кабины трактора и заходить обратно. Но, видно, неосторожность проявил. Оступился, скорее всего, может нога зацепилась, поскользнуться мог. Трактор переехал его. А за рулем никого не было. В общем, похоронили Иванчика зимой.

– А как узнали про колья? – Яромир нахмурился, отставляя чашку.

– Неделю назад сестра пришла в отделение: мол, на могиле палки. Участковый отмахнулся. Через пару дней снова заявилась – кольев стало больше. Пришлось ехать. Оказалось, не палки, а заостренные осиновые колья. Экспертиза подтвердила. И недалеко от вашего сада нашли поврежденные осины. Я не собирался это афишировать, – отрезал он. – Но если кому-то не спится по ночам, и этот кто-то шастает по кладбищам с неясными целями, то мы наведем порядок.

– Странная история, —нахмурился Яромир Петрович.

– Эва сегодня не ночевала в номере, – выпрямилась Диана.– Не знала только, что она увлекается таким. Хотя от этих антикваров всякого можно ожидать. Любители старины, одним словом, и всяких тайн и ритуалов.

Эва медленно повернула голову, глядя на Диану так, будто впервые видит ее ясно.

– Какая осведомленность о моей жизни, надо же. Да, были обстоятельства, из-за которых я не осталась в комнате и попрошу поменять мне номер. Не важно с кем: готова жить с Аркадией или Галиной.

– А что не так с нынешней соседкой? – удивилась Галина.

– Не знаю, – Эва чуть капризно надула губы, – Просто от нее плохо пахнет.

– Что?! – вскочила Диана.

– Не знаю даже, но спать было невыносимо рядом. Вот и пошла погулять по коридорам, не заметила, как заблудилась.

Яромир медленно положил вилку на стол, его взгляд стал внимательным и холодным. Галина застыла с чашкой на полпути к губам, ее глаза сверкнули почти торжествующе. Аркадия прыснула смехом, явно наслаждаясь чужой ссорой. Федор смотрел на Эву так, будто видел ее впервые.

– Кажется, нам всем стоит остудить головы.– Яромир Петрович точно не хотел конфликта.

– А я вполне спокойна, – Эва откинулась на спинку стула. – Просто не люблю, когда обо мне говорят так, будто меня нет в комнате.

Диана больше не улыбалась.

Глава 30. Утро после грозы