Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

больше, чем я. В итоге, – все тем же мрачным тоном продолжал Оутс, – если во всем мире и существует дело, предоставляющее субъекту вроде меня уникальный шанс выставить себя дураком, – это дело, которым я занимаюсь сейчас.

– Тут есть еще один момент… – Сейчас Кэмпион говорил медленно, обдумывая каждое слово. – Я тебе рассказывал, что видел, как Уильям поливает руку йодом. После этого он практически потерял сознание. Если хочешь – чуть не упал в обморок. Факт более чем странный. В таком состоянии он пробыл не больше минуты. Я тогда не придал этому значения, решив, что у него попросту неважное сердце. Но сегодня утром я осторожно поинтересовался у врача, который накладывал швы на рану. Так вот, сердце у дяди Уильяма работает как часы. Но вопрос остается: почему тогда он едва не потерял сознание?

– На то могли быть другие причины, – отозвался инспектор, оставшийся равнодушным к ходу рассуждений Кэмпиона. – И потом, если он подстроил нападение на себя, полуобморок был частью этого спектакля.

Молодой человек покачал головой:

– Я не совсем ясно выразился. Понимаю, мой рассказ не является доказательством, но я передаю свои непосредственные ощущения, и они могут оказаться полезными. Я уверен, что минувшей ночью этот старый бахвал всерьез испугался. И еще я уверен, как бы странно это ни звучало, что его… слегка отравили.

Станислаус несколько секунд изумленно смотрел на Кэмпиона и вдруг рассмеялся:

– Рука с отравленным кинжалом, протянувшаяся к нему из темноты? Ты это так себе представляешь? Но это, друг мой, полицейское расследование, а не феодальная война высшего сословия, к которой ты привык.

– Как угодно, – невозмутимо откликнулся мистер Кэмпион. – Если желаешь, можешь отмахнуться от моего дилетантского предупреждения. Но в защиту мистера Фарадея – или дяди Уильяма, как мне привычнее о нем думать, – могу сказать вот что. Если ты наведешь справки во всех питейных заведениях, расположенных между Грантчестер-Мидоуз и Сократовским тупиком, в одном из них скажут, что в то самое воскресенье дядя Уильям к ним заходил, заказал себе выпивку и ушел. Его поведение было несколько странным. Его должны помнить, поскольку он из местных.

Но и эти слова не произвели впечатления на инспектора.

– Если появится убедительное алиби, объясняющее, где он находился те двадцать пять минут, естественно, любое дело, которое мы могли бы возбудить против него, окажется шатким и распадется, – заметил Оутс. – Но думаю, что при малейших признаках тревоги семья найдет соответствующего человека для расследования. Знаешь, Кэмпион, по-моему мнению, в нашей судебной системе есть уязвимое место, где она трещит по всем швам. В таких случаях, как этот, когда денег у семьи предостаточно, чуть что, и вам уже противостоит королевский адвокат. А вот когда денег нет, вся процедура совершается в соответствии с законом. Обвиняемому выделяют какого-нибудь щенка-адвоката, но обвинение всегда ведет кто-то ушлый и опытный. Это дело мне совсем не нравится. Я бы предпочел сейчас сидеть у себя и заниматься привычной работой. А здесь затронуты интересы высшего общества, и всем им скандал в городе нужен не больше, чем твоему молодому другу-адвокату. Даже если предположить, что эти странные приступы амнезии действительно имели место, откуда у тебя появилась идея, что Уильям Фарадей по пути домой заглянул в паб?

– Когда дядя Уильям в первый раз пережил это гнетущее состояние… – Мистер Кэмпион, намеренно проигнорировал первую часть замечания инспектора. – Он обнаружил себя стоящим позади католической церкви и с пустым бокалом в руке. Иными словами, он зашел в паб, заказал выпивку и ушел, унеся с собой бокал. Ведь если на то пошло, амнезия считается состоянием, отдаленно напоминающим паралич. Ум отторгает воспоминания, поскольку они неприятного свойства. Воспоминания ассоциируются с ограничениями. Дядя Уильям временно теряет память и временно освобождается от ограничений. Он удовлетворяет свое естественное желание, в данном случае – желание выпить.

– Все это очень мило, – усмехнулся инспектор. – Но тебе понадобится схожим образом объяснить и его историю с купанием в холодной ванне.

– Хотел бы я знать, какую роль в том инциденте сыграл покойный Эндрю, – помолчав, признался мистер Кэмпион. – Станислаус, я думаю, нам обоим повезло, что судьба уберегла нас от знакомства с этим человеком.

Инспектор хмыкнул.

– А по-моему, нам чертовски не повезло оказаться в столь чопорном доме. – Я бы предпочел расследовать какую-нибудь простую и понятную кражу со взломом. Ты сообщил мне массу интересных сведений, но все портит одно обстоятельство. Куда ни посмотри, мы везде натыкаемся на того ушлого фокусника. Кто-то неутомимо проворачивает поистине дьявольские трюки.

– В самом доме ощущается что-то странное, – согласился мистер Кэмпион. – Что-то очень уж странное…

– Безумие – вот как это называется, – не задумываясь бросил инспектор. – Безумие с «измами» разного рода. Тут работа для психолога, в чем я уверен. Но в том-то и беда. Слова какого-нибудь аптекаря считаются показаниями, а слова психолога отметаются. Когда шел процесс над Палмером, мнение суда основывалось преимущественно на данных фармакологического характера. Таково место психологии в современном мире.

– Возвращаясь к нашему уговору делиться сведениями поровну, – напомнил мистер Кэмпион. – Вы нашли кузена Джорджа?

– Это еще одна невыполнимая задача, – проворчал инспектор. – Мы опубликовали его словесный портрет и обратились к нему с призывом добровольно явиться в полицию. И все безрезультатно. Поскольку у него нет постоянного места жительства, здесь о нем почти ничего не знают. Во всяком случае, в Кембридже его сейчас нет. Нам лишь известно, что в минувший четверг он был в Лондоне. Неудивительно, что его как ветром сдуло, когда он увидел Джойс. Да и она повела себя довольно странно, увидев его. И потом тоже. Ее поведение вообще отличается странностью, но это мое личное мнение. Да-да, я слышал про скандал, – поспешно добавил инспектор, не дав Кэмпиону вставить ни слова, – и понимаю: скандал в их семье имеет более серьезные последствия, чем, скажем, в моей.

Какое-то время оба молчали. Затем инспектор раскурил погасшую трубку.

– Все это порхание с темы на тему ничего хорошего нам не даст, – произнес он и вдруг улыбнулся Кэмпиону. – Нужно сосредоточиться на пистолете. Кстати, мы нашли двух свидетелей, слышавших выстрел. Это супружеская пара. Они живут в домике на Грантчестер-роуд. В то воскресенье они слышали выстрел около часу дня. Мужчина сообщил, что потом выходил через заднюю дверь, но луга были затянуты туманом, и он ничего не увидел. Он назвал это «густым днем», хотя не уточнил, какой смысл вкладывает в эти слова. Возможно, местное выражение, обозначающее весеннюю погоду. Воскресный полдень. Чем не время для убийства? Все сидят по домам. У всех время ланча.

– Возвращаясь к вопросу о кузене Джордже, – гнул