Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

не мешал мистеру Боудичу здраво рассуждать и делать правильные выводы. Оглядев мост и окрестности, Кэмпион пришел к такому же выводу, заодно вспомнив цветистый рассказ мистера Читу. Наблюдательный студент заметил под мостом сильный водоворот, попав в который любой плавающий предмет долго оставался бы пленником водяного завихрения, если бы только не оказался вытолкнутым к берегу. По всему чувствовалось, что инспектор намерен согласиться с ходом рассуждений мистера Боудича. Оутс стал внимательно осматривать мост.

Горбатый каменный мост имел достаточную высоту, и при нормальном уровне воды в реке под ним свободно могло проплыть небольшое судно. По обеим сторонам моста тянулся низкий каменный парапет, который инспектор осмотрел особенно тщательно.

– Совсем ничего, – закончив осмотр, разочарованно вздохнул Оутс. – Да и можно ли на что-то рассчитывать? Мостом часто пользуются. Дети бегают вдоль парапетов. Камни не замшелые, а надеяться, что после таких ливней на мосту останутся хоть какие-то следы грязи, крови или пыли, просто глупо. Идемте, осмотрим шалаш.

Шалаш, находившийся ярдах в пятнадцати от тропы и в тридцати – от берега, действительно был нехитрой временной постройкой сезонных рабочих, которые они возводят, а потом не удосуживаются разобрать. Стенами служили плотно связанные охапки хвороста, крыша выложена прутьями и для надежности прикрыта брезентовыми мешками.

Шалаш оказался на удивление прочным и сухим внутри. На утоптанный земляной пол не попало ни капли дождя. В углу лежала пара замызганных мешков, набитых не то глиной, не то илом. Больше внутри не было ничего. Похоже, сюда никто не заглядывал с тех пор, как рабочие покинули свое пристанище.

– Никаких признаков? – спросил инспектор.

– И никаких следов, – весело отозвался мистер Боудич. – Но на таких поверхностях следы не остаются. Нет причин предполагать, что покойный сюда заходил.

Осмотр жестких зарослей пырея, окружавших шалаш, тоже не дал результатов. Ничего удивительного: трава не сохранила и их собственные следы, когда они шли сюда, хотя земля была влажной. Мрачное настроение инспектора только усилилось.

– Где нашли эту шляпу? – спросил он. – Боудич, мы напрасно тратим время.

– Совершенно верно, – согласился румяный сержант. – Но этот осмотр не был лишним. Если ничего не упускать из виду, обязательно найдешь то, что ищешь. Таков принцип, не правда ли? Эту прекрасную шляпу наш коллега отыскал чуть в стороне от шалаша. Тот, кто прятал ее под грудой листьев, наверняка знал, зачем это делает. – Сержант с восхищением посмотрел на «шляпное недоразумение», которое держал в руке.

Все трое вернулись на дорожку, прошли еще дюжину ярдов и остановились перед грудой переворошенных листьев, мокрых и пахнущих прелью. В этот момент заморосил дождь.

– Ну вот, – заговорил Боудич. – Думаю, Дэвидсон прав и в этом. Шляпа пролежала здесь не слишком долго. Ее попросту запихнули под листья, а не забросали листьями птички, как в сказках. О чем вам это говорит, сэр? – Глаза сержанта озорно блестели, но речь была вполне уважительной.

– Если кто-то засунул шляпу под груду листьев, то вывод однозначен: ее хотели спрятать, – сказал инспектор. – Но это еще ни о чем не говорит. Сколько бывал на местах преступлений, совершенных под открытом небом, рядом обязательно валялось какое-нибудь старое тряпье. И здесь я с вами согласен: странно, что кому-то понадобилось прятать эту шляпу. Ее уже и шляпой не назовешь.

– Вы правы. – Мистер Боудич явно хотел снова засмеяться. – Одним словом – мусор. Собственность бродяги, хотя это явное противоречие, поскольку у бродяг нет собственности.

Инспектор взглядом прервал этот словесный поток.

– Пистолет, – напомнил он. – Я должен заполучить пистолет. Если его выбросили в воду, его нужно найти. И еще шляпа. Та, что была на голове покойного, когда он выходил из церкви. Это не столь важно, однако странно, что шляпу Эндрю Сили до сих пор не нашли. Размер семь и три четверти, новая, на подкладке этикетка шляпной мастерской Генри Хита, – уточнил Оутс. – Если я кому-то понадоблюсь, сообщаю, что направляюсь в Сократовский тупик. Но для газетчиков вы не знаете, где я. Не хочу, чтобы эта шляпа фигурировала как важная улика. Если вам угодно, напустите туману.

Мистер Боудич дерзко подмигнул Кэмпиону.

– Я спрячу эту шляпу под своей, – пообещал он. – Хорошего вам дня, сэр. Если пистолет где-то поблизости, мы его найдем. Мы уже перелопатили около тонны речного ила и, если понадобится, перелопатим еще тонну. Хотя копаться в реке, где полно водорослей, – занятие неблагодарное.

– Разве убийцам свойственно бросать оружие вблизи места преступления? – деликатно осведомился мистер Кэмпион, когда они с инспектором пошли обратно.

Прежде чем ответить, мистер Оутс остановился и вытряхнул пепел из трубки, постучав ею по ботинку.

– Очень часто. И в этом странность убийств. Преступник может долго вынашивать замысел, тщательно готовиться, совершить преступление, а затем проколоться на какой-нибудь глупости, потеряв всякую осторожность. Та же странность и с оружием. Если человеку непривычно носить оружие, – а тех, кому привычно, в Англии один на тысячу, – как только опасная игрушка ему больше не нужна, он стремится поскорее от нее избавиться. Он понимает, что найденный при нем пистолет выдаст его с головой, но забывает, что почти всегда по брошенному оружию можно отыскать владельца. Держу пари: пистолет, который мы ищем, валяется где-то на речном дне. Но, как заметил старина Боудич, переворошить здешнее дно – дьявольская задачка.

Казалось, ответ частично удовлетворил мистера Кэмпиона.

– С твоего позволения, должен признаться, что мне не дает покоя этот трюк со шляпой. Вы ищете шляпу-котелок, но вместо нее находите обычную старую зеленую фетровую шляпу. На мой простодушный взгляд, это говорит об обмене. Однако убийца вряд ли осуществил эффектное завершение своего мерзкого дела, явившись домой в шляпе своей жертвы, если только он не приверженец древнего обычая приносить домой голову врага или нечто близкое. Версия, которая кажется мне более вероятной, – это если некая незаинтересованная третья сторона нашла новую шляпу Эндрю Сили и сочла ее куда предпочтительнее своему старью, и тогда почему бы не закопать старую шляпу хотя бы под грудой листьев? Мой собственный опыт по части бродяг, о которых так красочно говорил твой жизнерадостный друг мистер Боудич, подсказывает, что любовью к порядку они не отличаются. Любой ненужный предмет своего гардероба они попросту бросают, где ни попадя.

– Бродягам закон не писан, – хмыкнул инспектор. – Никогда не знаешь, что они отчебучат. Однако шляпа – слишком слабая зацепка, чтобы волноваться из-за нее. Подчеркиваю: мы в полиции не можем тратить время на раздумья о подобных вещах. Но есть счастливцы со стороны, которые, как ты, обладают неограниченным временем для разных умопостроений… Кстати, что касается шляпы-котелка, – продолжил инспектор, словно забыв свое же правило не тратить время