Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Еще удивительнее, что этот тип был босым! – почти сердито выпалил Маркус.

Подобно многим людям его профессии, алогичные проявления вызывали у него не любопытство, а раздражение.

Инспектор присел на корточки у самого края дорожки и стал всматриваться. Потом впервые за этот день улыбнулся.

– У него на ноге был носок, но совсем короткий, не дотягивающий до подъема. Что-то вроде рукавицы. На земле остались шерстяные нити. С вашего позволения, я снова прикрою отпечаток. – Он вернул газеты на место и выпрямился. – Похоже, здесь побывал бродяга, о котором говорил старина Боудич.

– Ага! – подхватил мистер Кэмпион. – Владелец зеленой шляпы. Так и вижу заголовок статьи: «Бродяга подает тайные сигналы своему сообщнику в Доме секретов».

Слова Кэмпиона заставили инспектора замереть на месте. Ему подумалось, что это новое объяснение, каким бы странным оно ни было. Инспектор пристально посмотрел на своего молодого друга, а затем покачал головой.

– Нет. Игра не стоит свеч. Это что-то другое. Вы не волнуйтесь, – добавил он, повернувшись к Маркусу. – Мы не оставим без внимания ни одну зацепку. Рассмотрим все версии. Полицейская рутина, причем очень медленная. Всю нетривиальную работу я оставлю тебе, Кэмпион, – продолжал с озорной улыбкой инспектор. – Можешь размышлять сколько тебе угодно, мой мальчик. Вчера, около полуночи, я снял наружное дежурство. Сегодня я его верну. Недопустимо, чтобы вокруг дома разгуливали подозрительные личности. Члены семьи и прислуга и так уже изрядно напуганы. Учтите: нынче мы работаем в лайковых перчатках.

В дом они вошли через боковую дверь, что вела в коридорчик, расположенный параллельно лестнице.

– Основной целью моего приезда сюда было встретиться с мистером Уильямом Фарадеем, – сообщил инспектор, глядя, как его спутники снимают мокрые плащи. – Он у себя?

В глазах Маркуса появилось легкое смущение.

– Дело в том, что мистер Фарадей неважно себя чувствует. Он у себя в комнате. Что-то важное?

Инспектор улыбнулся, но своего намерения не изменил.

– Если не возражаете, я все-таки поднимусь к нему, – сказал он. – Не буду против, если и вы оба поприсутствуете при этом разговоре. Такие беседы в полиции в наши времена могут вполне проводиться в присутствии адвоката.

– Как мы договаривались утром, перед дознанием, – обратился Кэмпион к Маркусу, – я передал инспектору все сведения, которые мистер Фарадей в их первую встречу не счел заслуживающими упоминания. По-моему, в его же интересах увидеться с инспектором.

Смущение на лице Маркуса не исчезло.

– Мистер Фарадей у себя, – повторил он. – Я поднимусь и предупрежу его. Инспектор, почему бы вам не снять плащ? Смотрю, вы совсем промокли.

Маркус поспешил наверх. Кэмпион помог инспектору снять плащ.

– Ты почти наверняка попадешь под раздачу, – усмехнулся тот. – Тут ведь надо, чтобы и овцы остались целы, и волки были сыты. Впрочем, у тебя на то есть свои причины.

– Причем это самые лучшие причины! – воскликнул Кэмпион. – Они основаны на проверенной временем теории, гласящей: когда человек невиновен, то чем больше он говорит, тем лучше. Старина Уильям побывал на двух войнах, включая Первую мировую, но не убил даже кролика. Едва ли он на старости лет отягчил свою совесть убийством. Допускаю, он может что-то знать, но он не более виновен, чем я.

Инспектор хмыкнул, однако промолчал. Вскоре вернулся Маркус.

– Мистер Фарадей у себя, – сообщил он. – Сидит в халате перед камином. Признался, что до сих пор чувствует себя паршиво. Я посоветовал ему встретиться с мистером Оутсом и сказал, что мы с Кэмпионом будет присутствовать при разговоре, но он все равно не настроен спускаться вниз. Придется нам подняться к нему. Вы не против?

– Ничуть, – ответил инспектор, показывая, что иного и не ожидал. – Идемте к нему.

Дядя Уильям сидел перед камином. Яркие, веселые цвета его халата не вязались с настроением владельца. Седые волосы пожилого мужчины стояли дыбом, а кончики усов печально обвисли. Увидев вошедших, он не попытался встать. Выглядел он более старым и жалким, чем обычно. Носы его теплых домашних туфель смотрели внутрь, одна пухлая рука лежала на колене, а другая висела на черной шелковой перевязи. Вид у него был явно больной. Кожа на лице покрылась пятнами, глаза слегка налились кровью.

Кэмпион видел, как инспектор украдкой взглянул на ноги дяди Уильяма, и не смог сдержать довольной улыбки. Пухленькие ступни престарелого джентльмена никак не могли оставить тот колоссальный след на клумбе.

Пострадавший вяло улыбнулся Кэмпиону и сдержанно кивнул инспектору.

– Что еще стряслось? – спросил он. – Я плохо себя чувствую и не хочу, чтобы меня беспокоили сверх необходимости. Надеюсь, вы тоже присядете. Я не возражаю против разговора, но хотел бы завершить его как можно быстрее.

Они уселись вокруг кресла, и инспектор перечислил то, что утром узнал от мистера Кэмпиона. В целом дядя Уильям вел себя вполне достойно. Он признал, что страдает приступами амнезии, и подтвердил свой визит к сэру Гордону Вудторпу. Вопрос о пистолете вызвал у него нервозность, но инспектор был терпелив и проявлял сочувствие. Найдя себя окруженным внимательными слушателями, дядя Уильям перестал нервничать, воодушевился и заговорил свободно.

Беседа шла самым благоприятным образом. Маркус наводящими вопросами и подсказками помогал своему клиенту преодолевать наиболее ошеломляющие моменты его истории. Упрямство дяди Уильяма проявилось лишь в конце, когда инспектор откашлялся и, предварительно извинившись, перешел к другой теме.

– Ваша рука, сэр, – невинным тоном начал мистер Оутс. – Насколько понимаю, минувшей ночью у вас в доме произошел небольшой переполох. Может, вы расскажете мне, каким образом поранились?

Впервые за все время разговора в покрасневших усталых глазках дяди Уильяма промелькнула тревога.

– Заурядное происшествие, – раздраженно бросил он. – Но, насколько я понимаю, в вашей работе даже самый дурацкий случай имеет значение. А вообще-то, все было просто. Даже очень просто. Я уже рассказывал Кэмпиону и своей племяннице. – Дядя Уильям кашлянул и сурово посмотрел на инспектора. – Я сплю, слегка приоткрыв нижнюю часть окна. Меня разбудил большой кот. Он пробрался внутрь и разгуливал по подоконнику. Я терпеть не могу кошек, поэтому соскочил с кровати, схватил кота поперек брюха и вытолкнул наружу. Он со злости раскроил мне руку. Я вышел в коридор за йодом, чтобы смазать рану, и, к сожалению, разбудил весь дом. Вот и вся история.

У Маркуса был встревоженный вид, лицо Кэмпиона выражало сожаление, однако в лице инспектора ничего не изменилось. Начертав несколько закорючек у себя в записной книжке, он поднял голову и спросил:

– Сэр, я могу осмотреть вашу руку?

Дядя Уильям надул щеки:

– А это еще вам зачем, мистер