Колымага семейного счастья - Дарья Донцова

– Выглянула в окно, увидела знакомый автомобиль, позвонила на охрану, – отрапортовала Сонечка. – Там ответили: «На машину заказали пропуск». Но я ничего не заказывала, подумала, секьюрити ошиблись! Потом кто-то принялся звонить в дверь, стучать, через короткое время, похоже, начал бить в нее ногами. На экране домофона я увидела лица Виктора и Юлии и сразу связалась с вами. Эти люди хотят меня увезти к себе, но я категорически не желаю иметь с ними никаких дел!

Юлия картинно закатила глаза.

– Вот она, фантастическая деменция в ярком проявлении! Родных своих не узнала!

– Плюс мания преследования, – добавил Виктор. – Мать необходимо лечить в стационаре.

Сонечка рассмеялась.

– Не хотела позорить их, но придется рассказать вам кое-что. Когда я вышла замуж, вместе с супругом Андреем Витальевичем получила его сына от первого брака. Мать девятиклассника убежала, оставила его отцу, своему мужу, письмо. В нем она высказалась прямо и откровенно. Суть послания такова: женщине надоело жить с супругом-неудачником и хамом-ребенком, она исчезает навсегда из их жизни. «Не ищите меня, не найдете».

Сонечка улыбнулась.

– А я обитала в соседней квартире, в крошечной «однушке». Никаких кавалеров не было. Андрей Витальевич был меня на пятнадцать лет старше. Когда остался один, он растерялся, попросил помочь ему по хозяйству. Меня в детдом мачеха сдала, когда ее супруг, мой папа, умер. Женщина меня не удочерила, я круглая сирота, поэтому бесплатно от государства жилье получила. Очень уж мне хотелось семью, – вот откликнулась на просьбу Андрея. И быстро у нас отношения сложились. Он был ласковый, нежадный, но очень бедный бухгалтер. А мне все равно, сколько у любимого денег. Спустя пару лет Андрею пришло в голову зарабатывать поимкой жуликов, которые начальников в плане финансов обманывают. А я только-только на аудитора выучилась. Стали работать вдвоем. Как взлетели ракетой! Семь лет были единственные на рынке в своей области. Потом другие подтянулись, но лидерство осталось у нас. Когда Андрей Витальевич заболел и понял, что долго не проживет, он сделал так, что все наши накопления и бизнес отошли ко мне. Виктору отец оставил квартиру и дачу, сказал перед смертью: «Жить тебе есть где, диплом МГУ в кармане. Работай вместе с женщиной, которая тебе мать заменила». Я, владелица всего, пыталась парня подключить к делу, да Витя не особо трудолюбив. На мой вопрос, почему он ничего делать не желает, ответил, что ищет себя.

Сонечка вздохнула.

– Я не только в цифрах, но еще и в людях разбираюсь, обмануть меня сложно. Но в случае с Витей слабину дала. Стала парня спонсировать. А он то на одни курсы запишется, то на другие – ума-разума набирается. Вскоре Юля появилась, как и я, детдомовка. Ничего за душой, даже жилье не получила, потому что ее мать жива, у нее есть квартира. Баба дочь видеть не желала, но это никого не волновало, формально ей было где жить после выпуска из интерната. И маялась она по съемным комнатам.

Софья погладила Цезаря, который запрыгнул ей на колени.

– Быстро Юля обжилась у нас, стала меня теснить. А моему терпению все ослы мира позавидуют. Годы шли, я молчала, деньги зарабатывала. Юля и Виктор то магазин откроют, то салон красоты, то ресторан. Но ничего не получается. За любым бизнесом хозяйский глаз нужен, а эта парочка нанимает управляющего и живет весело. Понятно, почему дело разваливается. Я же не ленюсь, работаю, живу, как Андрей посоветовал. Муж незадолго до кончины мне сказал: «Сын никогда не интересовался, чем мы занимаемся. Когда меня не станет, будь осторожна. Не следует рассказывать ему о фирме. Он получит недвижимость, и хватит. С голода не помрет, потому что вместе с тобой живет. Интересно, надолго у тебя хватит терпения тащить на своем горбу бездельника? Особо не старайся, как только поймешь, что желание жить с ним вместе иссякло, покупай себе что захочешь – квартиру, дом, – уезжай туда, забудь про короеда. И денег ему больше не давай».

Софья продолжила гладить кота.

– Я не ленивая, работаю, но ничего про фирму Виктору и Юлии не рассказываю. Решила: если начнут беспокоиться, куда это я почти каждый день езжу, совру с честным видом: «В фитнес записалась, после него в СПА отдыхаю, потом по магазинам гуляю». Но ни разу они мне вопросов не задавали. Стало ясно, что Вите и Юлии на меня плевать, для них главное – деньги. А потом невестка начала на меня покрикивать. Я вовсе не глупышка, роль веселой дурочки – моя защита от внешнего мира, на работе я другая. А Юля поверила, что я идиотка. Думаю, Виктор ей врал, говорил, что сам зарабатывает, мать содержит.

Рассказчица улыбнулась.

– Да все вокруг считают, что Виктор семью тянет, а я некто вроде прислуги. Каждый день парочка куда-то развлекаться отправляется, дома не сидит. Приятели у них такие же бездельники – кафе, рестораны, магазины, концерты всякие, тусовки, вечеринки… Все дни заняты. Не видят, как я у ноутбука сижу, не замечают, что я куда-то днем ездила. Виктор меня считает бездельницей, которая живет на наследство от мужа, сидит на горе золота, как жирная крыса, не дает ему столько денег, сколько ему охота потратить.

Софья усмехнулась.

– Терпеть я могу долго, а потом ломаюсь, как сухая палка, и щепки во все стороны летят. Один раз стою на кухне. Дело было летом, Юлия и Виктор неожиданно остались дома. Невестка мне говорит: «Мы тут решили сделать из твоей комнаты гостевую, а то никто из друзей остаться на ночь у нас не может». Я оторопела: «А мне куда деваться?» Виктор ответил: «В мансарду». Это чердак. Низкий потолок, одно маленькое круглое окно, которое не открывается. А Витя нагло заявляет:

«Я хозяин здесь, не ты. Мне особняк завещан – мне и решать, кому где жить».

Сонечка пожала плечами.

– Палка сломалась. Щепки разлетелись. Я ответила спокойно: «Конечно. Не спорю, коттедж твой. Не стоит мне жить тут. Уеду». Они поняли, что вместе со мной уйдут и деньги – пара-то привыкла к волшебной палочке, которая их желания исполняет. Начали меня уговаривать не съезжать – вдруг плохо станет? Никто не поможет! Но палка-то сломалась, ее не починить! Я объяснила: «Моя жизнь, мои деньги. Что хочу, то и делаю». Дошло до бездельников, что уходит кормушка, решили прогнуться и одновременно не допустить моего побега. Виктор засюсюкал: «Одной тебе