Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун

– Хорошо. Если у тебя не было никаких порочных связей с этой поэтессой, почему, по-твоему, она слала тебе свои стихи?

Ричард снова повернулся к Белле и заговорил более серьезно:

– Ответ очевиден. Чтобы рассорить нас с Люсиндой. Я убежден, что кому-то настолько опротивела мысль о нашей свадьбе, что он решил нас рассорить.

– Вполне возможно, – начала Белла. – А почему ты не думаешь, что в тебя и правда кто-то влюблен? – Она сказала это потому, что Ричард был красивым парнем и всегда одевался с иголочки.

– Не знаю. – Ричард, по крайней мере, попытался изобразить скромность. – Только с тех пор, как Люсинда прознала про мою так называемую измену, она и знать меня не хочет.

– После этого стихи еще приходили? – Белла умница, что додумалась до этого вопроса. Так мы могли понять, был ли отправитель близок с Ричардом.

– Последнее пришло примерно неделю спустя. Кажется, в тот день, когда Люсинда сообщила всем о том, что помолвка разорвана.

– Как интересно. – Белла подошла к потухшему камину, опустила ладонь на его полку, замерев так на какое-то время. Признаюсь, отличное место для размышлений. – Это подтверждает теорию, что отправитель пытался расстроить вашу свадьбу.

– Ты хорошо рассмотрел конверты? Откуда их прислали? – спросил я.

– Рассмотрел. – Ричард выпрямился, видимо, гордясь своими детективным подвигом. – Судя по марке, они были из Доркинга, что ничего не объясняет, ведь он всего в семи милях отсюда. Кто угодно из местных мог их слать.

– А твои враги?

– Что враги? – озадачился Ричард.

Я не смог сдержать раздражение:

– Они у тебя есть?

– Нет, конечно! Единственный, с кем у меня было неладно, кроме Синди, это Джеймс, и он… – Не знаю, почему Ричард не договорил это предложение: потому что не хотел винить мертвого друга или, наоборот, потому что задумался о его роли в их с Люсиндой размолвке.

– Интересно, – произнес я, закапываясь во второй вариант. – Мы могли бы подумать, что тебе писала женщина – ну, из-за манеры речи или повода, но ведь лодку раскачивать мог и мужчина. Может, Джеймс не одобрял ваш союз.

Ричарду мое предположение совершенно не понравилось:

– Так, погоди-ка!..

– Да, логика в этом есть! Джеймс знал, что если просто запретит сестре выходить за тебя, то Люсинда его не послушает, поэтому придумал весь этот саботаж! – В моей голове уже сложился сюжет, и притом интригующий.

Ричард, видимо, не был впечатлен моими выводами:

– Очень сомневаюсь, что Джеймс вообще думал о ком-то, кроме себя. Мы с Люсиндой были помолвлены несколько месяцев, он и слова против не говорил. Да и вообще, ты сам можешь представить, как одинокий Джеймс сидит у себя дома и пишет мне фальшивые стихи о любви?

– Это возможно. Вы всегда любили соревноваться друг с другом. – Я перехватил на себя узды допроса, потому что Белла почему-то все так и стояла молча у каминной полки, внимательно разглядывая картину, изображающую ураган.

– Соревноваться-то да, но врагами мы не были. – Ричард произнес это предельно уверенно. – Я вчера тебе уже сказал, мы с Джеймсом были друзьями. Нам нравилось некое соперничество, но мы никогда не ссорились по-настоящему.

– Ты не винил Джеймса за то, что его семья стала еще богаче, наживаясь на компании, которую вы создали вместе?

Он сощурился:

– Нет, не винил. И знаешь почему?

Было бы грубо не дождаться ответа.

– Потому что я родился без единого пенни за душой и, как бы ни старался, без Хитонов нищим бы и умер. В мое дело инвестировал именно Джеймс, ни Том, ни Грэнвилл. Без его доверия все мои, пусть даже самые гениальные идеи никогда бы не осуществились.

– Еще вчера ты сказал, что у Джеймса всегда можно было занять фунт или два. Ты много ему должен?

– Фунт или два! – раздраженно ответил Ричард. – Пойми, между нами существовала огромная разница: мне нравится тратить деньги. Я и не мечтаю стать таким же богатым, как Хитоны, но мне хватает себя радовать, а когда не хватало, Джеймс одалживал до конца месяца. Я всегда все возвращал. Могу чеки показать. – Он решил перевести разговор на меня: – Ты же водишь красную «Инвикту», припаркованную у дома Люсинды?

– Да.

– Отличная машина, но у меня «Бентли Спид 6». Двигатель на шесть с половиной, и, знаешь, эти дополнительные литры прямо-таки чувствуются. – Стало очевидно, что хвастаться он будет долго, так что я откинулся на спинку стула. – Все мои костюмы с Севиль-роу.[14] Шляпы делают «Лок и Ко» – шляпники бесчисленного количества королей, политиков и президентов. Мебель изготовлена для меня под заказ…

– Это все чудесно, но почему ты тогда до сих пор живешь в Хёртвуде?

– Как ты смеешь! Я решил жить ближе к семье и к Люсинде. Я всем сердцем ее люблю! – Он замотал головой, возмущенный моей наглостью. – Позволь повторить. Я бы никогда не убил ее кузена и никогда бы не ушел к другой женщине, как хорошо бы та ни писала стихи.

Мы могли бы цапаться так весь день, и уверен, мне бы даже понравилось, но вдруг к нам вернулась Белла и вернулась с вопросом:

– А где эти стихи сейчас?

Ричард задумался, и мне показалось, что я увидел в его взгляде проблеск страха.

– Я их сжег. Не мог больше видеть ни секунды. – Он привалился к барной стойке. – Признаюсь вам честно, после расставания с Люсиндой я переживал темные времена, такого я и врагам не пожелаю.

– Врагам, которых у тебя нет? – Я уже просто наглел, но он, казалось, даже внимания не обратил.

– Да. Было сложно скинуть с себя крест, взваленный недоверием Люсинды, но я почти пришел в себя.

Белла осторожно подбирала слова:

– Как ужасно… Представляю, через что ты прошел. Мы тебе очень сочувствуем, Ричард.

– Мы?

– Спасибо, Белла. Я ценю твое понимание. Жаль, что нам было не избежать этого разговора. Со смертью Джеймса мои муки лишь усугубились. Если Люсинда не вернется ко мне, не знаю, как жить дальше.

Он посмотрел на меня, будто я был творцом его несчастий. Белла смотрела в мою сторону с похожим осуждением, и я понял, что зашел слишком далеко.

– Прости, приятель. Кажется, я перегнул палку.

Ричард, видимо, все еще приходил в себя от моих диких обвинений и поэтому молчал.

– Я знаю, что делать, Ричард. – Я был слишком добр себе на беду. – Кто-то должен сегодня остаться с Люсиндой, а меня ждет у себя герцогиня Хёртвуда. Видимо, придется тебе караулить.

– Люсинда не позволит. – Он сделал шаг ко мне, и, несмотря на его слова, я понял, что мой план ему очень понравился.

– Я попробую ее убедить, но у меня есть один совет.

Голос у Ричарда стал повеселее: