Красный галстук, черный лес - Валерий Георгиевич Шарапов

Максим кивнул, нанизывая на вилку малосольный огурец.

— Именно. Романтика, черт бы ее побрал. Искатели сокровищ. Ночью, тайком, когда вожатые спали, они пошли на старое стрельбище.

— Закрытая зона, — напомнила Валя.

— Они хотели найти оружие времен Великой Отечественной войны, — уточнил Туманский. — Ленты, обоймы, может, ржавый наган, если повезет. А нашли… — он сделал театральную паузу, — бомбу. Только не из металла, а из бумаги.

— Кожаную сумку? — догадалась Валя.

— Полуистлевшую полевую сумку. А в ней — «привет из прошлого». Письмо и фотография.

— Те самые, которые Зинчук с таким удовольствием сжег у меня на глазах? — уточнил Илья.

Максим многозначительно поднял палец вверх и добавил:

— О том, что он сжег, я расскажу чуть позже. А сейчас о документах.

Он понизил голос, хотя в баре, кроме них и скучающего бармена, никого не было.

— Письмо на мове. От Мыколы Лыткива. Настоящего, щирого бандеровца к своей жинке. Не буду пересказывать, что он писал и что было изображено на фото. Об этом мы все знаем из подробных показаний Ильи.

Валя поежилась.

— А сами-то дети поняли, что именно они нашли?

— Нет. Для них это были просто старые и не вполне понятные бумажки. Спроси любого школьника, кто такой Олесь Лыткив, — пожмет плечами. Фамилия распространенная, мало ли… Но они притащили находку в лагерь. Спрятали в дровнике. И договорились продолжить поиски.

— Странно, что молчали, — удивился Илья. — Обычно пацаны такими трофеями хвастаются на каждом углу.

— Это тоже была часть их игры. Пойми, они были группой, посвященной в тайну. Это как рыцарский орден, — усмехнулся Туманский. — Тем не менее постоянно шептались по углам, переглядывались, нервировали весь отряд. А Никифор…

Максим замолчал, тщательно раскуривая сигарету.

— Никифор был не дурак. И не просто вожатый, а человек, который детей насквозь видел. Он быстро просек, что пацаны что-то темнят. Что у них есть секрет.

— И подумал, что они прячут оружие? — предположила Валя.

— В точку! Джон реально испугался. Подумал, что балбесы нашли в лесу неразорвавшуюся мину или гранату и притащили в лагерь. Представляете его состояние? Весь лагерь на пороховой бочке.

— И он начал их колоть?

— Жестко, — кивнул Максим. — И не педагогично. Запер Ваньку в чулан. В тот самый, с пауками и крысами и страшной легендой про живущего там черного человека.

Илья с шумом выдохнул и покачал головой.

— Вот же урод. Его самого бы туда на пару дней…

— Ванька, разумеется, мгновенно раскололся, — продолжал Максим. — Со слезами, с соплями, но признался, что они там нашли. Сам принес Джону из дровника эту истлевшую сумку.

Туманский откинулся на спинку стула, глянул на дождь за окном.

— И в этот момент, друзья мои, жизнь простого вожатого Гузя заиграла другими красками. Началась короткая, но яркая жизнь шантажиста, который поймал за хвост золотую рыбку по имени Первый секретарь обкома партии.

Он замолчал, давая возможность коллегам переварить информацию.

— Он понял, кто такой Олесь Лыткив? — тихо спросил Валя.

— Мгновенно. Никифор был местным. Еще в школе он стал комсомольским активистом. Потом некоторое время работал в горкоме. Ему не надо было рассказывать, кто такой Олесь Николаевич. И вот тогда до Джона дошло, какую чудовищную бомбу представляет собой для карьеры главного коммуниста области эта фотография с виселицами.

— Вот так из детской тяги к приключениям родилась трагедия, — задумчиво произнесла Валя. — Дети нашли историю, а Никифор решил продать ее подороже. И сгорел. В прямом и переносном смысле.

Глава 53

Спаситель репутации

Максим встал, пошел к стойке и вернулся с двумя бокалами коктейля «Высокий замок» — темно-коричневой, тягучей смесью бальзама и лимонада — для себя и Вали. Илья получил чашку карпатского травяного чая с чабрецом.

Туманский сделал глоток, поморщился от крепости и продолжил:

— Врач Ирина мне рассказала интересную деталь. Когда Никифор понял, что именно принесли дети, его охватил настоящий животный ужас. Его буквально колотило. Он провалялся сутки у нее в лазарете с давлением и тахикардией. Он, сын репрессированного бандеровца, лучше кого бы то ни было понимал, какие последствия может иметь разглашение этой тайны.

— Еще бы, — мрачно заметил Илья, грея ладони о чашку. — За такое могли стереть в порошок не только его, но и весь лагерь.

— Именно. И они с Ириной — два испуганных человека — принимают единственное, как им казалось, правильное решение: детей надо немедленно изолировать, пока те не растрепали про «страшную фотку» и «письмо с фронта» всем отрядам. Если бы эта тайна вышла за пределы их маленькой группы, дошла до местного ГКБ… последствия были бы катастрофическими и для лагеря, и для родителей этих детей.

— Изолировать? — переспросила Валя. — Куда-то вроде чулана?

— Почти. В секретный схрон на старом стрельбище. Про него знал только Джон — еще с отцовских времен, видимо. Надежное, глухое место, куда никто не сунется. Решили подержать мальчиков там пару дней, пока за ними не приедут родители и не увезут от греха подальше.

— Не пойму, как они могли добровольно спуститься в лесную яму? — удивился Илья.

— А Джон проявил талант педагога-манипулятора. Он сказал мальчишкам, что найденная сумка — это только начало. Что это ключ к настоящей, большой тайне. И надо копать еще, чтобы найти настоящее оружие. Винтовки, пулеметы…

— Сыграл на их азарте, — кивнула Валя. — Умно. И подло.

— Еще как. Он превратил ситуацию в умопомрачительную игру, и дети, естественно, клюнули. Тайно, ночью, вожатый увел мальчиков в лес, в этот самый погреб. Но… — Максим сделал паузу, глядя на пузырьки в бокале. — Когда они увидели, что им надо спуститься в сырой, темный погреб, вот тогда почуяли неладное. Инстинкты сработали.

— Испугались?

— До истерики. Особенно Ванька. У него, видимо, после того случая с чуланом развилась настоящая клаустрофобия. Он как увидел лестницу вниз — начал биться в припадке. Плакал, кричал, кусался, царапался… Никифору пришлось его буквально силой туда заталкивать. После этого Никифор пошел в санчасть к Ирине, чтобы обработать кровоточащий укус. И заодно попросил врача носить в погреб воду и еду. Надо, мол, чтобы дети продержались там пару дней, пока их не заберут родители.

— Интересно, а как Никифор объяснил родителям, что произошло? — спросил Илья.

— Я выяснил на почте. Джон отправил двум отцам телеграммы похожего содержания: «Прошу срочно приехать в лагерь и обратиться к старшему пионервожатому для конфиденциальной беседы относительно поведения вашего сына». И когда отцы прибыли, Джон в приватной беседе рассказал им, что ждет их семьи и карьеры, если их сыновья ляпнут кому-нибудь про фото Лыткива.

— Ловко, — оценил Илья. — Хороший способ закрыть рот своим детям.