Странное убийство - Валентина Николаевна Раскач

– А, зачем было мудрить с фиктивным браком, если можно сразу Иде полететь в Израиль навстречу своему счастью? – удивилась Вика.

– Я тоже задал Марку Соломоновичу похожий вопрос. Ответ был таков:

– У Иды большой живот уже виден невооруженным взглядом.

Я еще спросил тогда Фридмана:

– Так они же все равно готовы принять чужого ребенка?

Марк Соломонович объяснил, почему необходим брак:

– Одно дело – нагуляла, а другое – родила в браке, а с мужем не сошлись характерами.

– Ерунда какая-то, темнота, как в средневековье. Почему тип из Израиля, которому нужен ребенок, не мог воспользоваться методом ЭКО? – не выдержала Вика.

– Тогда еще этих методов и в помине не было. Как сейчас относятся к ЭКО ортодоксальные евреи, я не знаю. Вика, мы отвлеклись, слушай дальше. Я был молод, мне казалось, что полтора года пролетят быстро, поэтому согласился. Разве я мог предполагать, что самое ближайшее время встречу свою настоящую любовь.

– Вы имеете в виду мою маму?

– Да, странный вопрос, неужели ты еще не поняла? Если тебе интересно, расскажу, как мы со Светочкой познакомились. Как сейчас помню, в один из весенних дней мы случайно сели с ней в один трамвай на Бауманской. Не знаю поверишь или нет, но нас сразу, как магнитом притянуло друг к другу. Я прозевал свою остановку, поехал с ней дальше. Потом ждал, пока Света выполнит свое практическое задание, которое ей дали в университете. Свете надо было взять и записать интервью у заводского новатора. С тех пор мы фактически не расставались.

– А у мамы уже была я, когда вы ее встретили?

– Ах, вот ты о чем. Нет, тебя не было. Бессмысленно скрывать, я пойму твое негодование из-за слишком позднего признания. Виктория, ты – плод нашей любви со Светой. Твоя мама сама хотела все рассказать, объяснить, почему не сделала этого раньше, но не успела.

Виктория не могла понять, зачем Садовников сочиняет дешевую небылицу? Странная новость «гражданина» была шита белыми нитками, поэтому она вовсе не шокировала сознание Вики. Мозг девушки просто отверг глупую придумку.

– Нет, я не верю.

– Виктория, сама посуди, зачем мне говорить неправду? Могу сдать тесты на отцовство, если тебе требуются доказательства.

– А почему же вы не признались мне в этом раньше, когда еще жива была мама, и она могла подтвердить ваши слова?

– Света не разрешала мне, она сама хотела тебе все рассказать, я же тебе твержу это с самого начала разговора.

– А Олег тогда чей сын?

– Так я тебе рассказывал, его родила Ида.

– Не морочьте мне голову, «у меня все ходы записаны». Причем тут Ида, она же уехала в Израиль со своим ребенком через полтора года по вашему договору с Фридманом?

– Вика, в жизни получилось не так, как было прописано в договоре. Для этого я тебе и рассказываю, чтобы ты поняла, что нельзя уступать обстоятельствам и пускать любовь на самотек. Теперь я точно знаю, за любовь надо бороться, мне не надо было слушать Свету, которая всех жалела. Вот и ты жалеешь детей Виталия, а тебе надо за него замуж идти и своих детей рожать, их и будешь жалеть.

– Юрий Ильич, не горячитесь! Не пытайтесь сводничать, я поняла, что не люблю Виталия, поэтому ушла.

Садовников в замешательстве посмотрел на Вику:

– Мне Светлана внушила, что у вас с Виталием, как у нас с ней любовь, только ты больше думаешь о его детях, чем о себе.

– Нет, за меня не беспокойтесь, у меня все хорошо. Коль вы уж взвалили на себя роль учителя жизни, расскажите мне на вашем с мамой примере, как не надо поступать. Я не поняла, почему ребенок Иды остался у вас? И почему, если я правильно усвоила, вы до сих пор тяните лямку супружества с Идой? А, еще по ходу возник вопрос, когда вы познакомились с мамой, вы ей сообщили о своем договоре с Фридманом?

– Свете я все сразу, как на духу, рассказал. Она тоже, как и я, легкомысленно повторила мою мысль, что полтора года пролетят быстро.

– Что же могло случиться, что помешало вам отделаться от Иды и жениться на моей маме, растить свою дочь, а не чужого ребенка?

– Случилось так, что Марк Соломонович умер буквально за несколько дней до родов Иды. Светлана умоляла меня не бросать бедную женщину, подождать еще год, как было прописано в договоре, в надежде, что друг Фридмана приедет за Идой с ребенком.

– Дальше можете не рассказывать, я сама легко могу угадать ход событий. За Идой никто не приехал, а вы начали жить с Идой и растить ее ребенка.

– Да, приблизительно так и было, только с Идой, как с женщиной, я не никогда не состоял в интимной связи. Расскажу, как было дальше. Твоя мама кончила университет, Света была уже беременна, я настоял, чтобы она не работала, купил нам квартиру, все время рвался бросить фиктивную семью и жить с вами. Но Света категорически возражала, она считала, что нельзя оставить маленького ребенка с больной матерью, неизвестно, что она может сделать во время очередного приступа. Так шло время, Олег подрастал, но потом у Иды резко ухудшилось состояние, ее забрали в лечебницу. Когда это произошло, Света решила, что я и подавно не имею права бросить ребенка, обязан воспитывать Олега.

– А, как вы относитесь к Олегу?

– Как к своему сыну.

– Олег знает, что вы – не родной его отец?

– Уже, когда Олегу было лет двадцать, какой-то доброжелатель раскрыл ему правду. Он, естественно, задал мне вопросы, я ответил ему:

– Ты – мой сын, а чужие пересуды не хочу даже обсуждать.

– Так каждый год Света отодвигала срок, когда я, наконец, смогу уйти, потом, в конце концов, мы оба смирились с такой жизнью. Встречались мы на нейтральной территории.

– А, теперь я догадалась – когда мама периодически уезжала на два дня, якобы к своей подруге, на самом деле она встречалась с вами. Получается, вы, Юрий Ильич, всю жизнь шли на поводу у гипертрофированной эмпатии моей мамы. Она всегда думала в первую очередь об эмоциях и страданиях других людей, забывая про свои чувства и переживания. Я считаю, что вы, Юрий Ильич, если бы на самом деле любили мою маму, были просто обязаны, не слушать ее «детского лепета», о том, как трудно Иде и ее сыну, а думать, каково маме с маленьким ребенком на руках. Должны были, как мужик, гаркнуть, поставить маму на место, исправить