Искатель, 2012 № 10 - Журнал «Искатель»

Фотоаппарата у Саблина не было. Прикрыв рукоятку, он приставил к глазам пистолет. Со ста шагов Титан не разберет, а с двадцати — будет уже поздно.

Вскидывая пистолет, Саблин успел увидеть за лобовым стеклом две улыбки: радостную Самсонова и кривую Шишова.

Три пули вошли чуть повыше руля... Джип замедлил скорость, соскользнул в кювет и уткнулся носом в придорожные кусты.

Саблин протер пистолет и швырнул его на дорогу в сторону Бродников. Потом он подбежал к машине, с трудом открыл заднюю дверь, подтянулся и, как танкист, вполз в джип ногами вперед.

— Жив, Шишок?

— Да... Бровь я себе повредил... Долго нам еще? Мне неприятно к нему прислоняться.

Через три минуты у места «покушения на кандидата в губернаторы» притормозил рейсовый автобус из Бродников. Еще через минуту — «Волга» с уваровскими рыбаками. У кого-то в толпе появилась видеокамера, кто-то звонил в «скорую» и в милицию, большинство вызволяло потерпевших.

Поддерживая Шишова, Саблин протиснулся поближе к человеку с маленькой «Сони» в руках. Красный огонек на камере горел, и значит, можно было говорить:

— В Шишова стреляли двое. Они убежали в сторону леска. Догоните их... Нас хотят запугать. Но мы продолжим предвыборную борьбу... Уваровцы, не теряйте надежду на счастливую жизнь. Мы победим!

Последние слова Саблин произнес так проникновенно, что стоящий рядом Шишов гордо поднял голову и чуть было не выбросил вперед правую руку с жестом, указующим дорогу к счастью.

Незнакомая дорога всегда кажется длиннее.

Саша Гутман шел по подземному ходу бодро, как по коридору своей квартиры. Той дело фонарик выхватывал из темноты виденные уже обрезки корней, торчащие из стен, пологие лесенки, лужи.

Пытаясь не отставать, сзади семенил Гоша, поеживаясь от сырости и подвальной прохлады.

У стены, за которой был винный погреб, Гутман затих и прислушался. Он только сейчас понял, что время для рейда он выбрал не самое подходящее. На полянках вокруг усадьбы шла полным ходом подготовка к банкету, а значит, хранилище элитных напитков могло быть сейчас самым посещаемым местом.

За стеной было тихо... Гутман спокойно вынул четыре кирпича.

Голова в эту дырку не пролезла. Рука с бутылкой проходила свободно, а голова — никак.

С помощью «фомки» старинная кладка разбиралась легко. Ломать — не строить!

Вынув девятый кирпич, Гутман примерился: теперь явно пролезали все части тела.

Раздвинув в стороны бутылки, Саша лег животом на полку, втиснулся внутрь и, вытянув вперед руки, нырнул на пол винного погреба.

Первое, что он заметил, — гора пустых коробок в углу. Одной такой будет достаточно, чтобы закрыть лаз, из которого вопросительно смотрел Гоша.

Прежде чем дать ему отмашку, Гутман подошел к двери погреба, прислушался, а потом наклонился и приник глазом к замочной скважине... Он увидел нечто странное: по коридору прямо на него шел человек в черном смокинге и — главное — в бабочке.

Гутман подскочил к груде пустых коробок, схватил одну из них, поставил ее на полку, прикрывая и дыру в стене, и растерянное лицо Егора Рюмина.

Пока незнакомец в смокинге скрипел ключом, проворачивая старинный замок, Александр вернулся к двери, которая открывалась внутрь, и втиснулся в небольшой проем. Входящий в винный погреб человек не должен его заметить... А выходящий?

Смокинг оказался мятым черным костюмом из легкой дешевой ткани, а вдоль брюк тянулись атласные лампасы. Типичный наряд официанта.

Человек в смокинге прошел в глубь винного погреба, присел и стал шарить по нижним полкам. Он звенел бутылками, заглушая шаги подходящего сзади Гутмана.

Бить или не бить — так вопрос не стоял. Чем бить? Коньяк, виски, а тем более красное вино не подходят. Желательно сохранить чистоту официантского костюма... Опять ничего лучше русской водки не придумаешь!

Толстостенная бутыль с прозрачной жидкостью зависла над головой работника подноса и ударила с четко рассчитанной силой. Надо было отключить незнакомца, но желательно не разбить сосуд и его голову. Из трех целей удалось осуществить только две. Бутылка все-таки разлетелась вдребезги, и подвал наполнился знакомым волнующим ароматом.

В полной тишине послышался звонкий, чуть приглушенный пустой коробкой, голос Гоши:

— Что у вас случилось, Гутман? Вы бутылку разбили?

— Разбил... Ты приготовься к приему тела... У тебя веревка есть?

Вопрос был глупый. Риторический. Гутман хорошо знал содержимое карманов Гоши.

Они шли в усадьбу, как в разведку: без документов и наград. У Егора был лишь перочинный нож и набор отмычек. Себе Гутман взял более серьезную вещь — маленький магнитофон с приемной антенной и микрофончик величиной с шоколадную конфету. Эту штуку в народе называют «жучок».

...Послышался треск ткани. Это Гутман рвал на себе рубаху, скручивал ленты в жгуты и связывал их.

— Держи, Егор, картонку. Постели. Не в грязь же его сажать. Еще простудится... А на спинку ему брюки мои накинешь.

— А как же вы?

— У меня, Гоша, уже другие штаны есть. С лампасами... Теперь держи тело... Ты роды когда-нибудь принимал?

— Нет.

— Значит, в первый раз... Держи! Вот головка пошла. Правое плечико...

Пока Егор пеленал «новорожденного» гутмановскими брюками, Саша, поправил бабочку и, разгладив ладонью мятый, пахнущий водкой рукав официантского пиджака, еще раз прильнул глазом к замочной скважине... Прямо на него шел еще один «смокинг».

Гутман рванулся в угол, на ходу задвигая коробкой лаз, и присел спиной к двери, делая вид, что горюет над разбитой бутылкой.

— Тебя, Василий, только за смертью посылать... Ты что, водку разбил?

— Угу...

— Хрен с ней... Тащи шампанское. Эти халявщики уже все вылакали. Еще хозяин не приехал, а они...

С этими ворчливыми словами второй «смокинг» развернулся и направился к двери.