Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Прошлое

– Отпусти меня.

До сих пор ей удавалось сохранять спокойствие. Но сейчас ее крепко взяли за руку, и паника распространилась по всему телу. Темно-серый пол, бежевое ковровое покрытие на нем, светло-серая дверь, запах моющего средства, заставляющая потеть жара – все это вызывало у нее тошноту, и ей очень хотелось побыстрее убраться отсюда. Но женщина в форме словно клещами вцепилась в нее. Пожалуй, крепче, чем требовалось.

Сесилия пыталась высвободиться, но тщетно.

– Ты должна успокоиться.

– Нет, – запротестовала она. – Мне надо на самолет, на Готланд.

Женщина покачала головой.

– Ты не полетишь на Готланд сегодня, – сказала она.

Сесилия сделала новую попытку вырваться, но в результате появился только еще один полицейский, и теперь они держали ее вдвоем. Она пыталась взять себя в руки, но желание освободиться было слишком велико. Однако они оказались сильнее.

– Будет только хуже, если ты не прекратишь сопротивляться, – прошипел второй полицейский. – Лучше всего для тебя сейчас успокоиться и делать, как мы говорим.

Они вели ее по коридорам наружу, к ожидавшему спецтранспорту. Это был темно-синий минивен с отодвигавшейся в сторону дверью. Первый полицейский шагнул внутрь, не отпуская ее руку. Тонированное стекло и решетка отделяли водителя от пассажиров на заднем сиденье. Сесилия залезла внутрь. Второй полицейский последовал за ней. Сейчас она сидела между двумя стражами порядка. Мотор взревел.

Они выехали на улицу с парковки, Сесилия видела город сквозь окно машины, хотя оно тоже было тонированное.

– Куда мы едем?

– Тебя пока поместят в закрытый детский дом, – ответил один из полицейских. – Потом будут обследовать в течение нескольких недель, прежде чем определятся с твоей дальнейшей судьбой.

Сесилия больше ничего не спросила. Не могла уже и смотреть наружу сквозь стекло. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Когда ей удастся вернуться домой на Готланд? Она попыталась сосредоточиться на дыхании, подумать о чем-нибудь хорошем, но видела перед собой только опухшее лицо Анки. Ее наполненные ненавистью глаза.

Она, скорее всего, задремала, поскольку автомобиль внезапно остановился и дверь открылась. Полицейские помогли ей выбраться на покрытую гравием площадку перед низким зданием из грязно-желтого кирпича с невысокой живой изгородью вокруг. Несколько других зданий возвышались по соседству, и она заметила двух девочек своего возраста, стоявших немного в стороне. Они прекратили болтать между собой и с любопытством смотрели на новенькую. Одна из них курила. Перед зданием стоял «вольво». В саду работал одетый в синее мужчина, он копал землю и грузил ее в большую тачку. Всю территорию вокруг домов окружал железный забор. Все это напоминало школу или лечебное заведение.

Пожилая женщина подошла к ним. У нее было морщинистое лицо и подернутые сединой темные волосы. Она обменялась несколькими словами с полицейскими.

– Добро пожаловать, – сказала она Сесилии без особой радости в голосе и предложила пройти внутрь.

Широкая лестница вела к входу. Женщина представилась как Марита Гуннебу и объяснила, что она заведующая.

Они вошли в казенно меблированный вестибюль с вешалкой и прямоугольным зеркалом справа на оклеенной серо-зелеными обоями стене. Пол был покрыт темно-зеленым линолеумом. Рядом с дверью, за которой, судя по значку на ней, находился туалет, висела заключенная в раму афиша какого-то старого фильма сороковых годов. На ней на фоне ночного звездного неба мужчина в шляпе обнимал женщину с томно прикрытыми глазами, прижимавшуюся к его груди. Прямо впереди находилась кухня. В воздухе витал запах жареного мяса. Приближалось время обеда. Две женщины стояли перед кухонной мойкой, до Сесилии долетали отдельные слова их разговора.

– Ты должна пойти в свою комнату, – сказала Марита. – Она слева.

Сесилии не оставалось ничего иного, как последовать за ней.

Они остановились перед деревянной дверью, и Марита достала из кармана большую связку ключей. Принялась искать среди них нужный, и Сесилию снова охватила паника. Она до сих пор еще по-настоящему не поняла, что отныне ее свобода будет серьезно ограничена, но осознала это со всей очевидностью, когда Марита вставила ключ в дверь. Ее можно было отпереть только снаружи, а значит, сама она при желании не могла выйти.

– Пока ты побудешь здесь.

Маленькое окно в продолговатом помещении. Кровать из лакированной сосны, тумбочка рядом с ней, полка с несколькими еженедельными журналами. Имелся также тесный шкаф для одежды, а на полу лежал потертый тряпичный половик. Кто-то написал свое имя на прикроватной лампе, эти каракули явно пытались смыть, но безуспешно.

Как долго ей придется оставаться здесь?

– Обед будет в двенадцать, а ужин в шесть. Вечером, после восьми, если захочешь, еще можно перекусить бутербродами с чаем.

– А моя сумка? – промямлила она.

– Нам надо проверить твои вещи. Потом ты ее получишь. – Заведующая слегка погладила ее по плечу. – Сейчас я покину тебя на время. Здесь есть тревожная кнопка на тот случай, если тебе что-то понадобится. Но ее надо использовать только в случае необходимости. Сегодня еду тебе принесут в комнату. Работающих здесь женщин зовут Тина и Кики.

Дверь закрылась, и Сесилия услышала, как ключ повернулся в замке. Она села на жесткую узкую кровать. Покрывало было из грубой ткани, неприятного голубого цвета. Она сняла его. Имелась только одна подушка, плоская и своим видом явно не обещавшая хороших сновидений, пододеяльник был белый и застиранный. Она растянулась на кровати во весь рост и разглядывала ночник над своей головой. «Да пошла ты, Марита», – написал кто-то черным рядом с лампой накаливания. «Марита – чертова шлюха», – гласила другая надпись. Она увидела телефонный номер и несколько отдельно нацарапанных ругательств. Кто жил здесь до нее?

Мама находилась на пути к ней.

Это утешало и одновременно было совершенно отвратительно.

Она продолжала рассматривать чужие каракули.

Время остановилось.

Погода стояла теплая, и сумерки начали опускаться на Стокгольм. Рестораны и бары под открытым небом едва вмещали всех желающих насладиться летним вечером. В Сёдермальме кипела жизнь. Карин шла, не спуская глаз с навигатора мобильника и сжимая листок с нацарапанным на нем адресом в другой руке. Ей не хотелось ни у кого спрашивать дорогу. Наконец она повернула на небольшую улочку, где, к ее удивлению, не оказалось ни души, и после недолгих блужданий нашла искомое.

При первом взгляде на построенный не менее сотни лет назад дом она решила, что техника ее подвела. Однако, оглядевшись, поняла, что за черной стальной дверью скрывалось нужное ей заведение. Справа от входа виднелся не бросавшийся в глаза звонок. Она не обнаружила никакой таблички с названием, но выгравированный на квадратной медной пластинке символ в виде пронзенного стрелой сердца устранил