Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

светилось на табличке в темноте. Невольно ей вспомнился «Туннель любви», старый добрый аттракцион в парке развлечений «Грёна Лунд». В отличие от него здесь был настоящий туннель любви. И тех, кто осмеливался подняться по этой лестнице, наверняка ждали самые невероятные впечатления.

Карин с облегчением перевела дух, увидев приближавшихся к бару Джорджа и Стефани. Их не составляло труда узнать по фотографиям с домашней страницы клуба. Стефани была изумительно красива и выглядела как звезда пародий со своими пышными формами, едва прикрытыми коротким кожаным платьем. Джордж же имел полностью покрытое татуировками тело, большую черную бороду и гладко выбритую голову. Его сильные руки украшали крупные драгоценности, а один глаз закрывала черная повязка. Карин сразу же стало интересно, действительно ли он частично потерял зрение или использовал ее как трюк для придания себе дополнительной привлекательности.

Они подошли и поздоровались, и Стефани предложила уединиться в их кабинете, который примыкал к раздевалке, и поговорить там. Она пошла впереди и показывала дорогу, в то время как Джордж обменялся фразами вежливости с Карин и спросил, понравился ли ей клуб.

– Я никогда не посещала подобных заведений, – призналась она. – Поэтому он произвел на меня своеобразное впечатление.

– Всегда интересно, когда кто-то из властных структур осмеливается выйти за пределы обычной для него обстановки, – сказала Стефани.

Кабинет представлял собой маленькую комнату с письменным столом, далеко не новым обтянутым гобеленом мягким гарнитуром и заваленной всевозможными газетами и книгами полкой. Джордж закрыл за ними дверь, и они расположились вокруг обшарпанного журнального столика. Стефани закурила сигарету и с наслаждением втянула дым.

– Как вам известно, я здесь, чтобы поговорить о Хенрике Дальмане, – начала Карин. – Насколько часто он посещал ваш клуб?

– Хенрик Дальман, да, – сказал Джордж. – Он приходил раз в месяц примерно…

– Один или с кем-то? – поинтересовалась Карин.

– Чаще всего один, насколько я помню.

– Но порой все-таки в чьей-то компании?

Джордж включил компьютер.

– Он оформил членство вместе с одной подругой, по-моему, Мелиндой Монсун.

– Странное имя, – заметила Карин. – Вам известно что-нибудь о ней? Кто она? Адрес? Номер телефона?

– Нет, в качестве основного члена числится Хенрик, поэтому у нас только его контактные данные.

– Вы не заметили, Хенрик не проявлял бисексуальных наклонностей?

Стефани и Джордж переглянулись.

– Трудно сказать, – ответила Стефани уклончиво. – Мы не изучаем сексуальных предпочтений наших гостей, а предоставляем их самим себе, занимаясь нашими делами.

– Когда он был здесь в последний раз? – спросила Карин.

Джордж сверился с компьютером. Ему понадобилось около минуты.

– Шестого июня, – сказал он. – В субботу, в наш национальный праздник.

«Это сходится с тем, что говорил Андерс, – подумала Карин. – За неделю до убийства».

– Он приходил один или с кем-то? – продолжила она.

Джордж почесал подбородок и, судя по его виду, задумался.

– Я не знаю, никто не зарегистрирован в качестве его спутника, но, если память меня не подводит, он проводил время с женщиной. Я также встречал ее здесь.

У Карин зачастил пульс.

– И как выглядела эта женщина?

Джордж почесал бороду.

– Высокого роста, длинные темные волосы, – сказал он. – Красная губная помада и черные как смоль глаза.

– Ты уверен? – поинтересовалась Карин.

Он кивнул:

– На сто процентов.

Норста-Аурер находился на самой северной оконечности острова Форё. Совершенно пустынный широкий песчаный пляж, протянувшийся на много километров от мыса Шерс, где гнездились тысячи морских птиц, до маяка Форё. Песок здесь был светлый и мелкий, и море раскинулось перед ними, насколько охватывал взгляд. Горизонт дугой тянулся далеко впереди, вода сверкала на солнце, и ни единого суденышка не наблюдалось вокруг. Здесь не было также никаких строений в полном смысле этого слова, за исключением нескольких домов в самом начале пляжа. Ни один человек не попал в поле их зрения в это прекрасное утро в канун Янова дня, и Юхану с Эммой казалось, что берег принадлежал только им двоим. Если бы не кривые сосны и заросли можжевельника наверху на лесной опушке, вполне могло создаться впечатление, что они находились на Бали или на каком-нибудь другом экзотическом острове в южных морях.

Они начали день с утренней прогулки по пляжу. Дети остались с бабушкой и дедушкой в доме за каменной стеной у самой его кромки. Им нравилось находиться там, и, кроме того, они с увлечением погрузились в изготовления венков для вечернего праздника. Довольные, что им на время удалось остаться наедине, Юхан и Эмма не спеша шли по песку, поглядывая в сторону моря. Они наслаждались спокойствием и одиночеством, прежде чем окажутся вовлеченными в праздничную кутерьму.

– Помнишь, как мы видели здесь тюленя? – спросила Эмма мужа.

– Конечно, как можно забыть такое? Это было совершенно невероятно, он совсем один лежал на берегу и отдыхал. Среди лета. Мы же сначала приняли его за большой серый камень.

– Пока он не пошевелился, – рассмеялась Эмма.

Она поцеловала мужа, и локон ее бежевых волос приятно шекотнул щеку Юхана. А потом Эмма долго не сводила с его лица темных сияющих глаз. Ее наряд составляли хлопчатобумажная юбка до колен, майка и тонкая шерстяная кофта. Было еще немного прохладно в столь раннюю пору. Настоящая летняя жара пока не наступила. Однако солнце светило ярко, а поскольку небо не пугало обилием облаков, создавалось впечатление, что в этом году в виде исключения жителям Готланда не придется мокнуть под дождем в канун Янова дня. Похоже, к тому все и шло, и ближе к вечеру должны были начаться праздничные мероприятия на пляже Экевикен с подъемом «майского» шеста, музыкой, танцами и играми на свежем воздухе.

«Если тебе не удалось попрыгать по-лягушачьи, считай, праздник не удался. Нет ведь никакого другого шведского торжества, столь глубоко укоренившегося в шведской душе, – подумал Юхан. – Хотя это, пожалуй, можно сказать и о кануне Рождества».

Сам же он немного волновался в ожидании вечера: его не вдохновляла необходимость следовать определенному шаблону. Делать одно и то же в ожидаемом порядке, нарушение которого обычно никому не сходило с рук. Только традиционная еда могла находиться на столе, и ее разрешалось есть лишь в строго установленной очередности. И еще требовалось пить шнапс в большом количестве. А в качестве предлога для обильного возлияния пелись песни, как бы специально сочиненные для такого случая. По одной застольной для каждой рюмки. И вовсе не потому, что все помнили тексты, ведь половина присутствующих просто открывала рот, опустив голову и не смотря на других. Юхану стало интересно, что люди из других культур думали о шведах, становясь свидетелями подобных празднеств.

«Наверное, они считают нас сумасшедшими», – решил он и сжал руку Эммы.

И