Лучше один раз увидеть - Джон Диксон Карр

Он повернулся посмотреть на Хьюберта и испытал, судя по всему, самый сильный шок за эту ночь — по крайней мере, в данный момент. Хьюберт, остававшийся в прежней позе, не двигался. Но его глаза были широко открыты и смотрели прямо на Кортни с расстояния, не превышавшего шести футов.

— Добрый вечер, — произнёс Хьюберт приятным, хотя несколько приглушённым и нетвёрдым голосом. — Похоже, я уснул. Весьма необычно. Весьма необычно.

Глава 19

Хьюберт Фэйн всё-таки не находился в полном умственном здравии. Кортни осознал это, увидев выражение его взгляда.

Он вспомнил одного своего друга, получившего сотрясение мозга после удара о дверь железнодорожного вагона. Вначале этот друг упал, затем поднялся, уверяя всех, что с ним всё нормально, и занимался своими делами, пока не потерял сознание несколько часов спустя.

Хьюберт, удивительно аккуратный, если не считать сгустка крови в нижней части лица, моргнул и дотронулся до лба.

— Необычно, — продолжил он тем же удивлённым, благожелательным голосом. "Татлер" соскользнул с его колен на пол. — Вы знаете, я не могу припомнить...

— Спокойно, сэр!

— Могу ли я поинтересоваться, мистер Кортни, как вы сюда попали? И не сделаете ли вы мне эстетическое одолжение, сняв эти неопрятные куртку и шляпу?

— Слушайте...

— Моя голова в самом деле чувствует себя предельно странно. Не больно, но странно. Мне, безусловно, не стоило принимать столько бренди за ужином.

Кортни почувствовал, как в горле пересохло.

— Кто, — сказал он, — был последним в этой комнате с вами, мистер Фэйн?

Выражение лёгкого удивления проступило на лице Хьюберта.

— А это, — ответил он, барабаня пальцами по лбу, — ещё одна удивительная вещь. Я не могу припомнить, как сюда попал. Последнее, что отчётливо помнится — я сидел в библиотеке, читая вечернюю газету. Эта комната не вызывает столь приятных ассоциаций, и я не сидел бы здесь по собственному выбору. Я думаю, для облегчения мне нужны пойти и промыть глаза. Да, я должен пойти и промыть глаза.

— Подождите, мистер Фэйн! — закричал Кортни, когда Хьюберт поднялся и встал, шатаясь на паучьих ногах. — Не вставайте! Оставайтесь на месте! Вы ранены.

— Я что?

— Вы ранены.

— Мой дорогой сэр, что за ерунду вы говорите, — мягко ответил Хьюберт и рухнул ничком.

Кортни оглянулся в отчаянии, думая, что же делать. Как раз тогда он и встретился взглядом с другим человеком.

В открытом окне среди раздувавшихся штор, пронизываемых дождём, показались голова и плечи сэра Генри Мерривейла. Г.М. был завёрнут в прозрачный непромокаемый плащ с капюшоном, закрывавшим его вместе со шляпой, и представлял собой вид не для слабонервных. Он взирал сквозь залитые дождём очки.

— Что тут происходит? — осведомился он. — Кто приставил эту лестницу к окну?

— Это я. Мне нужно было как-то забраться внутрь, — Кортни готов был кричать от облегчения. — Забирайтесь и скажите, что нам нужно сделать.

— Ох, я думал... — Г.М. прервался и принюхался. Он зловеще указал пальцем.

— Что с ним не так?

— Это вы мне скажите.

Хотя это и казалось невозможным, Г.М. удалось протолкнуться в окно. Он пролетел сквозь шторы, чуть не сорвав их с петель. И приземлился на пол с грохотом, сотрясшим потолок. Но ему удалось забраться внутрь. Оставив за собой водный шлейф и волоча плащ, он заковылял к лежащей ничком фигуре и склонился над ней.

— Травма черепа, — сказал он после осмотра. — И серьёзная. Господи!

— Забудьте о нём, — поторопил его Кортни, не очень сочувствуя Хьюберту. — Бегите наверх. На миссис Фэйн снова напали. Убийца ввёл ей ещё одну дозу стрихнина под кожу, и, как говорит доктор Нитсдейл...

За ним послышались удары. Сначала Мастерс, а за ним инспектор Агнью, пролезли через окно в комнату. Когда они отряхивались, поднялся туман. Светлые капли дождя падали и блестели на паркете.

— В этом доме кто-нибудь отвечает на звонки? — раздражённо спросил старший инспектор. — Мы целых десять минут барабанили в парадную дверь. Звонок не работает.

— Вы что, не слышите, что я говорю? — завопил Кортни. — Миссис Фэйн. Снова стрихнин! Я звонил доктору. Кто-то пробрался в комнату, пока там не было Энн, и вколол ей полный шприц этой дряни. Ей сейчас плохо!

— Что, правда? — безучастно сказал Г.М.

Прошло некоторое время, пока этот ответ проник в голову Кортни. Ещё некоторое время понадобилось, чтобы сделать выводы из будничного, незаинтересованного тона Г.М. И даже тогда он не осознал это полностью.

— Г.М., вы сошли с ума? Вы все тут сошли с ума? Почему вы ничего не делаете? Ей, должно быть, вкололи полный шприц стрихнина. Когда я нажал на поршень, там осталась только одна капля. Я попробовал её языком, и она оказалась горькой...

— То есть, — сказал Г.М., всматриваясь через плечо своего мокрого плаща, — вы попробовали её языком?

— Да.

— Угу. И в результате кончик вашего языка онемел?

— Нет.

— Уверены, сынок?

— Да, абсолютно уверен.

— Тогда, — сказал Г.М., отворачиваясь, — это был не стрихнин.

Если не считать проливного дождя, повисла тишина. Мастерс и Агнью неподвижно стояли с безучастным выражением на лице.

Кортни свирепо уставился на них.

— Не мог бы кто-нибудь, — раздался учтивый голос с пола, — быть так добр и помочь мне подняться на ноги? Я более-менее в порядке, но мои... эм... моторные рефлексы оказались не такими моторными в общепринятом смысле этого слова. Это очень угнетает.

— Агнью!

— Сэр?

— Отведите этого парня в его комнату, — сказал Г.М. — Он тяжело ранен. Приступайте.

Пока Агнью спешил исполнить приказ, он сердито посмотрел на Кортни и продолжил:

— Я осмотрю миссис Фэйн на всякий случай.

— Так, — сказал Мастерс. — Что тут происходит? Что случилось, мистер Кортни?

Кортни начал рассказ, а Мастерс прошёл к дивану. Он обошёл его, осматривая. С пола за диваном он поднял тяжёлый грубо обработанный каменный кувшин, на чьей поверхности не остаётся отпечатков пальцев, но весил он десять-двенадцать фунтов и представлял собой смертельное оружие. Мастерс взвесил его в руке.

Кортни, однако, не стал долго рассусоливать. Он поспешил наверх вслед за Г.М.

В коридоре наверху слышались