Искатель, 2006 №11 - Владимир Васильевич Гриньков

— О! — обрадовался Рокса. — Точно! Пока этот гад не видит двери, он не знает, как ее открыть. А увидел — бац! — и открывает. Если, конечно, тот, кого он сожрал, знал, как открыть. А если нет — будет царапать, зубами грызть — как тварь, одним словом. И говорить не умеет. А спросишь — ответит. И по-умному еще ответит, зараза. Так что без пароля никак. Правда, и пароль не всегда помогает.

— Слушай, — сказал Гоша, — раз такое дело… Возьми мой сканер. Возьми, возьми, у нас еще есть.

Рокса не заставил себя упрашивать. Гоша в трех словах объяснил, как пользоваться новинкой, и Рокса, счастливо улыбаясь, затянул ремешок у себя на запястье. Мотин наблюдал за процедурой, открыв рот.

— Ты чего? — прошипел он, забыв о правилах приличия. — Это же парадокс времени! Ты отдаешь вещь из будущего, меняешь его и…

— На себя посмотри, — оборвал его Гоша. — Уже год таскаешь всякий хлам и ничего. А ребятам такая штука жизненно важна. И вообще: если мы все сделаем как надо, никаких парадоксов не будет. Прихлопнем зверье — не будет и сканеров, чтобы их распознавать. Логично?

Мотин не ответил. Рокса настороженно слушавший диалог, потянул за ремешок:

— Так что, нельзя брать?

— Да можно, можно, — успокоил его Гоша.

Мотин посопел, но тоже кивнул. Опять помолчали.

— Здорово, наверное, жить без «мешков»? — спросил Гайка. Рокса фыркнул глупому вопросу: конечно здорово!

— Ну, я в смысле: еды много, наверное. Бегать не надо, в городах можно жить, да?

— Хорошо у нас, хорошо, — заверил Гоша, — и у вас хорошо будет.

— Ладно вам, потом поговорите, — прервал Рокса. — Бежать уже можно. Нам тут до реки недалеко, а вдоль нее быстрее добежим.

18.

Это действительно была настоящая река: широкая, метров в десять, полоса непрозрачно-серой воды, заключенная в обрамление бетонных берегов. Редкие лампы под высоким сводом бросали на плавно перекатывающуюся рябь слабые бледные блики, звуки шагов стали гулкими, как в бассейне.

Реку от берега отделял полуметровый парапет.

— Черт… — пробормотал Мотин.

— Что-то не так?

— Пахнет тут…

Рокса пошмыгал носом:

— Нормально пахнет. По реке раньше сплавляли баки с химкомбината. Мы его лет пятнадцать как бросили.

— У тебя, Мотин, обостренное чутье, — сказал Гоша. — Но, если быть объективным, действительно, просто жутко воняет.

— Воняет, это когда через залы с трупаками идешь. А здесь только химией немного пахнет.

— Это как — с трупаками?

— Всякое бывает, — неопределенно сказал Рокса. — Не каждого же похоронить можно…

Вдоль реки была проложена узкоколейка. Делали ее наспех, рельсы клали прямо на каменный пол, лишь через несколько метров наворачивая стальные пластины, чтобы путь не «вело». Состав по таким путям не прошел бы, но малотоннажные вагонетки гнать можно.

Когда-то это была оживленная артерия — рядом с путями то и дело попадались штабели пустых контейнеров, брошенные автопогрузчики, небольшие, вроде автомобильных, цистерны.

Метров через триста они свернули от реки в перпендикулярный туннель. Стены резко сдвинулись, и сразу стало неуютно — хотя и раньше особого комфорта не ощущалось. Под ногами жирно заблестели лужи. От луж сильно тянуло чем-то резким.

— Как вы вообще тут ориентируетесь — это же заблудиться в два счета можно…

— Побегаете с наше — вслепую будете дорогу находить. Обычно, кто приходит, месяца через два уже свободно бегает.

Мотин вновь отметил, что Рокса принципиально не говорит «ходить», а именно «бегать». Не просто перемещаться, а скрываться, нападать. Даже сейчас, когда просто шли быстрым шагом, они, если следовать терминологии этого века, бежали.

— Нет уж, два месяца мы тут торчать не собираемся, да, Мотин? Нам и дня за глаза хватит. А если все нормально пойдет, то и вам бегать не придется.

— Хорошо бы, — произнес Рокса.

19.

— Ну вот, — сказал Рокса, когда они остановились передохнуть, — больше половины уже пробежали.

Перед ними был зал, заваленный всевозможным металлическим мусором. Мотин сразу же вспомнил недавно прочитанный роман. Там по сюжету на Земле не было металла, а потом все железо разом объявилось. Глупость, конечно: не было бы железа — не было бы магнитного поля, а значит, и жизни не было бы. Но в целом то, что они сейчас видели, очень напоминало последние страницы романа, где герои бродят по колено в железе.

— Что здесь такое?

— Если весь мир — одно большое помойное ведро, то это… — Рокса выжидающе посмотрел на Гошу и Мотина, но, не дождавшись никаких предположений, закончил: —…то это — ведро поменьше. Грязь и мусор.

— А мне больше напоминает кладбище почему-то, — тихо сказал Мотин, озираясь.

Редкие, тлевшие в треть накала лампы не давали достаточно света, но все равно можно было разглядеть, что завалы, меж которых они двинулись, состояли из тысяч сваленных вместе вещей. Влажно блестели, выставив черные трухлявые клыки, обломки досок, толстостенные трубы, раскуроченные деревянные и пластиковые корпуса, мосластые детали непонятных механизмов. Под ногами хрустела стеклянная крошка.

— В общем-то правильно, — шедший впереди Рокса на миг оглянулся. — Кладбище и есть. Батяня рассказывал, что был период, когда людей конкретно загнали под землю. Они жили в канализации, как первобытные люди в пещерах. Утром уходили на охоту, вечером возвращались с добычей. То, что не годилось в хозяйстве или ломалось, выкидывали в такие вот залы, чтобы не загромождать проходы. Так в каменном веке выкидывали обглоданные кости. Тут одно дерьмо. Мальчишками мы иногда лазали на эти мусорки.

— Только железо? — спросил Мотин.

— Что — железо? — не понял Рокса.

— С поверхности приносили только железо? Тут один металлолом.

Рокса встал, предупреждающе подняв ладонь, и остальные, не сговариваясь, замерли тоже. Под куполом пещеры — если это был купол — повисла тишина, которую пыталось пробить еле слышное ритмичное «кап-кап». Если не вслушиваться — то и не услышишь.

— Показалось, — обмер Рокса и шагнул дальше. — Нет, приносили и всякую ерунду. Ну, не в смысле — настоящую ерунду, а в смысле, что не особо нужное. Игрушки там, книжки. У меня, помню, целая библиотека была, штук пятнадцать. Гайка, вон, помнит. Помнишь, Гайка?

Гайка, не оглядываясь, кивнул.

— «Робинзона Крузо» помню, — продолжал Рокса, подныривая под широкую трубу, косо пересекавшую узкую тропку меж железных холмов. — Подфартило мужику: целый остров под ногами и ни одного «мешка». И экология такая, что нам и не снилось. Сказка! Еще учебник помню. «Природоведение» за 2-й класс. Обложки нет, замусоленное, зато картинки цветные. Батяня посадит меня на колени, книжку развернет: это зебра, зебра живет в Африке. А какие, на фиг, зебры, какие Африки, если я кроме подвалов с крысами ничего не видел… А все равно повторял: зебры, Африка.